Антонина — ватник, белый халат, двести коров по именам. Коровник — стоит. Мечта — сбылась. Начинает думать масштабнее: «А если — переработка? Масло, сметана?» Двадцать лет «если бы» — закончились. Началось — «а что если».

Семёныч — два года трезвый. Семьсот тридцать дней. «Ты нужен» — держит. Изолятор в новом коровнике — его. Стол, аптечка, порядок. Человек, которого водка чуть не убила — и которого два слова вернули к жизни.

Лёха — двадцать четыре года, карандаш за ухом, три проверки — выстоял. Олимпийские поставки — координировал. Маша из соседнего села — девушка (Люся доложила). Мальчик, который мямлил — стал мужиком, который говорит «подтверждаю».

Нина — блокнот на столе, не в шкафу. «Повестку — во вторник.» Тридцать лет в одной позиции — сдвинулась. Партнёр — не враг. Ещё не союзник — но партнёр.

Валентина — директор школы. Кочегар не пьёт. Огород — вся школа. Учебники — нашла. Мел — нашла. Два блокнота на одном столе. Тандем.

Мишка — шестнадцать лет, усилитель работает, «поеду в политехнический». Видит будущее — «пишущая машинка с экраном». Не знает, что описал персональный компьютер. Узнает — через пять лет.

Катя — десять лет, первое место на конкурсе, «тракторист — с большой буквы!». Тетрадка для стихов — под подушкой. Грамота — на стене. Заяц — безухий.

Я записывал — и видел: неузнаваемо. Колхоз — неузнаваем. Деревня — неузнаваема. Семья — неузнаваема. Два года — и всё изменилось. Не волшебством, не послезнанием (послезнание — козырь, но не джокер) — работой. Ежедневной, тяжёлой, часто — неблагодарной. Работой трёхсот человек, каждый из которых — вложил. Кто — центнеры, кто — литры молока, кто — пироги, кто — паяные платы, кто — фиолетовые стихи.

Два года. Много это или мало? В «ЮгАгро» — один инвестиционный цикл. Здесь — целая жизнь. Другая жизнь, в которой нет Excel, нет интернета, нет горячего душа (к которому я, впрочем, привык обходиться) — но есть чернозём, люди и — смысл. Тот смысл, которого не было в «ЮгАгро» — при всех Excel, при всём интернете.

Закрыл блокнот. Встал. Оделся — телогрейка, кирзачи, шапка. Вышел.

Холм за деревней. Тот самый — на который я ходил с первых дней. Невысокий — метров двадцать над деревней, не Эверест. Но — с него видно всё. Зимой — особенно: снег убирал детали, оставлял — суть. Крыши. Дымы. Линии заборов. Силуэт церкви без креста (сняли в тридцатых, никто не вернул). Школа — Валентинина, с дымком из котельной (дядя Вася — топит, трезвый). Правление — с Красным Знаменем за окном. Клуб — с Мишкиными динамиками на стенах. Коровник — белый, новый, с паром из вентиляционных труб (коровы дышат — и пар поднимается, видно издалека, как от паровоза). Поля — за деревней, под снегом, спящие. Три тысячи двести гектаров — скрытые белым, но — живые. Под снегом — озимые, корни, семена, черви. Жизнь, которая ждёт весны.