Тихо. Пусто. Блокнот на столе. Карандаш. Чай — остывший, забытый.

Два года. Ровно два года и два месяца — если считать от инсульта, от ноября семьдесят восьмого. Два года — в чужом теле, которое стало своим. В чужой жизни, которая стала моей. В чужом мире, который — нет, не стал моим. Остался — чужим. Потому что я помнил другой. Помнил — и молчал.

Блокнот. Чистая страница. Итоги.

Не для Сухорукова — для себя. Не отчёт — рефлексия. Слово, которое в деревне никто не произносил, потому что в деревне рефлексировать некогда — нужно пахать. Но я — не совсем деревенский. Я — попаданец, менеджер из будущего, человек, который привык раз в квартал садиться перед экраном (тогда — монитором, теперь — блокнотом) и честно считать: что сделано, что нет, что впереди.

Считал.

Колхоз «Рассвет». Ноябрь 1978 — декабрь 1980. Два года. До и после.

До: тысяча шестьсот гектаров, из которых половина — плохо обработана. Семь тракторов, три — мёртвые. Один пьющий председатель. Один запуганный агроном. Один пьющий ветеринар. Один ворующий кладовщик. Коровник — развалина. План — невыполнение десять лет подряд. Кадры — бегут. Молодёжь — бежит. Деревня — умирает.

После: три тысячи двести гектаров (включая четыреста залежей). Девять тракторов, все на ходу. Три комбайна. Пять грузовиков. Новый коровник на двести голов — с молокопроводом, вентиляцией, танком-охладителем. Три бригады на подряде. Сорок два двора с подсобными хозяйствами. Радиокружок — двенадцать человек. Школьный огород — вся школа. Текучка кадров — ноль. Ноль. Впервые за десять лет — ни один человек не уехал.

Цифры. План — сто восемь процентов при повышенном встречном. Кузьмич — тридцать центнеров. Молоко — плюс четырнадцать процентов за первый месяц нового коровника. Мясо — сто семь. Олимпийские поставки — выполнены. Две проверки (ОБХСС, обкомовская комиссия) — пройдены без нарушений.

Финансы. Колхоз — в плюсе. Фонд развития — восстановлен после строительства. Зарплаты — выплачены. Бонусы — выплачены. Зинаида Фёдоровна — каждую цифру пересчитала трижды и поставила точку. С нажимом. Окончательно.

Люди. Я закрыл глаза. Увидел — не цифры, а лица.

Кузьмич — усы, ушанка, тридцать центнеров. «Палваслич, откуда ты это знаешь?» — спрашивал в бане. «Лишь бы работало» — отвечал сам себе. Наставник, учитель, мужик, которому пятьдесят два года — и который впервые в жизни зарабатывает то, что заслужил. Андрей — жив, в учебном центре. «Пока» — но жив.

Крюков — очки, тетрадь, чернозём в горсти. «Лучшая посевная за двадцать лет» — его слова, его правда. Впервые — самостоятельный. Впервые — с коллегой (через Тополева). Впервые — счастливый (насколько может быть счастлив человек, который забывает надеть очки, потому что смотрит на поле).