Шестнадцать лет эта система работала безотказно. «Заря коммунизма» — на хорошем счету. Хрящев — на хорошем счету. Район доволен. Область не трогает. Жизнь.

А потом появился Дорохов.

Хрящев скрипнул зубами. Налил ещё воды. Выпил.

Год назад Дорохов был никем. Пьяный председатель разваливающегося колхозика на тысячу шестьсот гектаров, который десять лет подряд не мог выполнить план. Инсульт. Больница. Все думали — спишут. Пришлют нового из района, молодого, послушного. И «Рассвет» — как был, так и останется: серая масса, на фоне которой «Заря» выглядит прилично.

Но Дорохов не списался. Дорохов вышел из больницы и — что-то сделал. Что именно — Хрящев до конца не понимал. Бросил пить — ладно, бывает. Починил тракторы — ну, молодец. Но потом — бригадный подряд, какие-то «бартеры» с военными, засуха, которую «Рассвет» пережил, а «Заря» — нет (у «Зари» урожайность упала до семнадцати — без приписок, реальные семнадцать, — а у Дорохова двадцать восемь центнеров у Кузьмича). Потом — статья в газете. '«Рассвет" после грозы» — Хрящев прочитал её три раза и каждый раз чувствовал, как поднимается давление. Потом — Красное Знамя. «Рассвету». Не «Заре». «Рассвету».

Шестнадцать лет Хрящев был лучшим в районе. По бумагам — но в советской системе бумаги и есть реальность. А теперь — аутсайдер. На районном совещании в октябре Сухоруков поставил «Рассвет» первым в докладе. Первым. «Заря» — четвёртой. Четвёртой! После двух колхозов, которые Хрящев привык считать ниже себя.

Это было не обидно. Обида — слово для слабых. Это было — опасно. Потому что в советской системе место в иерархии — это не просто честь. Это — фонды. Это — техника. Это — защита. Если ты первый — тебе дают. Если ты четвёртый — у тебя забирают и дают первому. Простая арифметика власти, которую Хрящев понимал нутром, без всяких экономических теорий.

Дорохов забирал его место. И — его ресурсы. И — его будущее.

Хрящев допил воду. Поставил стакан. Посмотрел на золотые часы: шесть утра. Рабочий день начинался в семь, но Хрящев всегда приходил раньше — не из трудолюбия, а из привычки: когда ты в конторе первый, ты контролируешь, кто пришёл вовремя, а кто — нет. Контроль через присутствие. Единственный метод управления, который Хрящев освоил за шестнадцать лет.

Оделся. Костюм — добротный, серый, сидящий мешком на грузной фигуре. Зимнее пальто — чёрное, с воротником из каракуля (подарок Рогова). Вышел.

Утро — ноябрьское, тёмное, злое. Грязь под ногами — «Заря» стояла в низине, и осенью двор превращался в болото. Хрящев чертыхнулся, наступив в лужу. Ботинки — новые, купленные в Курске, — тут же промокли. Ещё одно раздражение в копилку.