Хрящев допил коньяк. Поставил стакан. Достал из кармана записную книжку — маленькую, засаленную, с номерами телефонов и заметками, написанными карандашом. Нашёл нужную страницу.

Серёга. Серёга Рябов, тракторист из бригады Кузьмича. Двадцать пять лет, неженатый, живёт с матерью в старом доме на краю Рассветова. Хороший тракторист — это Хрящев знал от своих, которые пересекались с рассветовскими на районной рембазе. Молодой, без корней, без семьи — значит, мобильный. Значит — уязвимый.

План простой: квартира. В «Заре» пустовало три квартиры в новом доме — построили два года назад, на районные деньги, а заселять некого, молодёжь разбегается. Квартира плюс зарплата на двадцать рублей выше — и Серёга переедет. Логично. Просто. Эффективно.

Хрящев улыбнулся. Первый раз за утро.

Серёга пришёл ко мне в четверг, после обеда. Я сидел в кабинете, разбирал бумаги — текущая рутина, наряды, ведомости, заявка на запчасти, — и увидел его в дверях: долговязый, в промасленной телогрейке, шапка в руках, лицо — красное, то ли от мороза, то ли от смущения.

— Палваслич, можно?

— Заходи, Серёга. Садись.

Он сел. Шапку — на колени. Руки — рабочие, с чёрными полосками машинного масла под ногтями, которые не отмывались никогда, сколько ни три. Руки тракториста. Хорошие руки — за год я научился ценить: Серёга не ломал технику, чувствовал трактор, как наездник — лошадь. Кузьмич его хвалил, а похвала Кузьмича стоила дорого.

— Палваслич, — начал он и замолчал. Посмотрел в окно. Потом — на портрет Брежнева. Потом — на свои руки. Классические признаки человека, который собирается сказать что-то неприятное и не знает, как начать.

— Говори, Серёга. Что случилось?

— Мне предложили. Из «Зари». Квартиру. И зарплату — на двадцать рублей больше.

Вот так. Хрящев. Первый ход.

Я откинулся на стуле. Не показал ни удивления, ни раздражения — хотя внутри что-то ёкнуло. Не страх — расчёт. Потеря Серёги — это минус один тракторист перед посевной. Минус — критичный, потому что у нас каждый на счету, а с залежами — тем более. Плюс — моральный удар: если Серёга уйдёт, остальные задумаются. «Если лучший тракторист свалил — может, и нам пора?» Эффект домино. В корпоративном мире это называется «flight risk» — риск оттока ключевых кадров. Борьба с ним — один из главных навыков руководителя.

Но — давить нельзя. Серёга — свободный человек. Свободный — формально, конечно: в советской деревне «свобода» — понятие условное, но всё-таки это не крепостное право. Удерживать силой — значит, получить обиженного работника, который будет гнать брак и ждать следующего шанса уйти. Удерживать — нужно аргументом.