— Сколько? — спросил я. Не «сколько стоит» — «сколько за услугу». Потому что в советской экономике официальная цена и реальная цена — две разные вещи. Официально — кирпич стоит копейки. Реально — кирпич стоит усилий, связей и «благодарности».

Артур улыбнулся. Золотые зубы блеснули.

— Дорохов, я — не спекулянт. Я — решальщик. Разница: спекулянт наживается. Решальщик — решает. За это — не деньги. За это — дружба. Вы — мне, я — вам. Вы — мясо и молоко. Хорошее, деревенское, настоящее. Для моих клиентов — а клиенты у меня серьёзные, Дорохов, такие, которым магазинное мясо — не мясо. Им нужно — с поля, от коровы, без химии. Вы — поставляете. Я — помогаю. Дружба.

Дружба. Советский бартер, завёрнутый в армянское обаяние. В сущности — то же, что с Зуевым, с Поповым, с Таракановым. «Ты мне — я тебе.» Только масштаб — московский. И — связи — московские.

Я думал. Быстро, как привык — взвешивая риски и выгоды, как на переговорах в «ЮгАгро». Риски: серая зона. «Невостребованные остатки» и «излишки» — формально законно (списание, перераспределение), фактически — на грани. Если ОБХСС копнёт — могут задать вопросы. Но — так работала вся страна. Вся. От председателя колхоза до министра. Система дефицита не оставляла выбора: либо «решаешь» через связи, либо — сидишь без материалов и ждёшь фонды до морковкина заговенья.

Выгоды: коровник. Материалы к апрелю — фундамент к маю — стены к лету — крыша к осени. Плюс — московские связи. Плюс — олимпийское снабжение (официальное, чистое, через фонды). Плюс — Артур. Человек, который знает всех. Человек, который может стать — не просто поставщиком, а — союзником.

— Договорились, — сказал я.

Артур протянул руку. Я пожал — маленькую, пухлую, но крепкую. Рукопожатие — не формальное, не протокольное. Рукопожатие двух людей, которые заключили сделку — и оба понимали, что сделка — больше, чем кирпич и мясо. Это — начало.

— Дорохов, — сказал Артур. — Мне нравится с вами работать. Вы — не просите. Вы — предлагаете. Это — редкость. Большинство приходят: «Дай, дай, дай.» Вы — приходите: «Давай вместе.» Это — по-нашему. По-армянски. Мы говорим: «Умный — в гору не пойдёт. Но если гора — с золотом — пойдёт, да ещё бегом.»

Он засмеялся. Я — тоже. И — подумал: вот он. Человек, которого мне не хватало. Попов — снабжение в пределах области. Тараканов — бюрократические фонды. Зуев — военная рембаза. Артур — Москва. Другой уровень. Другие возможности. Другой масштаб.

Вечером — ресторан. Не мой выбор — Артура. «Дорохов, вы когда в последний раз ели нормально? Не колхозную столовую — нормально? Идёмте. Я знаю место.»