Решение — то же, что и тогда: объяснить, разделить, вовлечь.

Я собрал мужиков — не на собрании, а на площадке, у фундамента. Десять человек — тех, кто ворчал. Плюс Ион — молчаливый, с лопатой в руках, как с оружием.

— Мужики, — сказал я. — Понимаю. Чужие приехали — строят. Обидно. Но — давайте честно. Кто из вас — каменщик?

Тишина. Деревенские мужики умели всё понемногу: починить забор, подлатать крышу, сколотить сарай. Но каменная кладка — это профессия. Ровная стена из кирпича — это не забор из штакетника. Это — уровень, мастерство, опыт. У Иона — двадцать лет. У наших — ноль.

— Вот, — сказал я. — Ион и его ребята — фундамент и стены. Кладка. Потому что — умеют. А вы — крыша, полы, отделка, монтаж оборудования. Работы — на всех. Деньги — тоже на всех. Ион — за кладку. Вы — за всё остальное. Общий бюджет — общий результат. Кто работает — получает. Кто не работает — не получает. Как подряд. Справедливо?

Мужики переглядывались. Степаныч — стоял впереди, руки на груди (опять закрытая поза).

— Палваслич, — сказал Степаныч. — А сколько?

Вопрос о деньгах — всегда хороший знак. Значит — не против, а торгуется. Торговаться — можно.

— Крыша, полы, отделка — по нарядам, расценки — стандартные, плюс двадцать процентов за срочность. Монтаж молокопровода — отдельно, Василий Степанович руководит, бригада — из наших. Общий срок — до октября. Успеваем — бонус. Не успеваем — нет бонуса.

Степаныч считал. Губы шевелились. Потом:

— Нормально.

Высшая степень одобрения. Мужики — разошлись. Ион — молчал, работал. Конфликт — погашен. Не уничтожен — трения будут ещё, когда стройка пойдёт плотнее. Но — первый огонь потушен.

Ион подошёл ко мне вечером. Впервые — сам, без вызова. Стоял — молча, как обычно. Потом:

— Дорохов. Хорошо сказал.

Три слова. Для Иона — целая речь. Я кивнул. Он кивнул. Ушёл.

Молдаване работали. Местные — начали работать рядом. Не вместе — но рядом. Пока — этого хватало.

К концу апреля я сидел в кабинете и смотрел на цифры. Зинаида Фёдоровна — положила ведомость на стол, каллиграфическим почерком, с точкой.

Потрачено: восемнадцать тысяч двести рублей. Фундамент, материалы (первая партия), оплата шабашников (аванс), транспорт.

Осталось в фонде: четыре тысячи рублей. С копейками — Зинаида Фёдоровна и здесь была точна.

Нужно: ещё минимум двадцать тысяч. На стены. На крышу. На оборудование. На оплату — и шабашникам, и местным. На непредвиденное — а непредвиденное на стройке случается всегда, с точностью восхода солнца.

Деньги кончались. Быстрее, чем я рассчитывал. «Советский коэффициент» — всё стоило в полтора раза дороже, чем по смете. Транспорт — дороже. Горючее — дороже. «Мелочи», которых в смете не было, — накапливались и жрали бюджет, как термиты — деревянный дом.