Но — у нас не было выбора. Встречный план. Двадцать процентов сверху по зерну. Выполнить — или вернуться в серую массу. Храповик. Лестница без площадки.

Крюков начал командовать посевной пятнадцатого апреля — в день, когда почва прогрелась до восьми градусов и «пошла», как он говорил, используя слово, которое в его устах звучало почти нежно. Земля «пошла» — значит, готова принять семена. Значит — пора.

Я стоял утром у правления и смотрел, как по дороге к полям тянулась колонна: трактора, сеялки, грузовик с семенами, ещё трактор, ещё сеялка. Девять машин — тяжёлых, грохочущих, дымящих — шли на поля, как солдаты на фронт. Сравнение — не моё, а Кузьмича: «Посевная, Палваслич, — это война. Только враг — не немец, а время. Опоздал на неделю — и всё, пиши пропало.»

Крюков — на переднем тракторе. Не за рулём — в кабине, рядом с трактористом, с тетрадью на коленях. Командовал — по рации (военной, из запасов Зуева, выданной «во временное пользование», что в переводе с армейского означало «навсегда»). Голос по рации — чёткий, уверенный: «Первая бригада — участок четырнадцать, озимая пшеница. Вторая — участок семь, ячмень. Третья — участок двадцать один, овёс. Норма высева — по карточкам. Удобрения — по схеме. Погнали.»

«Погнали» — новое слово в лексиконе Крюкова. Год назад он говорил «приступаем» или «начинаем» — формально, осторожно. Теперь — «погнали». Слово Павла, перенятое незаметно, как перенимают привычки у людей, которых уважают. Крюков — перенял. И — оно ему шло.

Я не поехал в поля. Впервые — не поехал. Не потому что не хотел — потому что не нужно. Крюков справлялся сам. Бригадиры — знали свои участки. Трактористы — знали свои машины. Система — работала.

В «ЮгАгро» это называлось «делегирование». Момент, когда руководитель перестаёт дышать в затылок каждому подчинённому и начинает доверять. Самый трудный момент для контрол-фрика — а я был контрол-фриком, в обеих жизнях. Но — научился. Потому что нельзя одновременно руководить посевной, строить коровник, ездить в район, разговаривать с Артуром и спать хотя бы четыре часа в сутки. Что-то нужно отпустить. Посевную — отпустил. Крюкову. И — не пожалел.

Кузьмич теперь — другой. Не бригадир — наставник.

Это стало заметно ещё зимой, когда Степаныч и Митрич начали приходить к нему «посоветоваться». Но по-настоящему — расцвело в посевную, когда советы из теоретических стали практическими.

Степаныч пришёл к Кузьмичу в первый же день — я узнал от Крюкова, который наблюдал сцену с соседнего поля. Степаныч — на своём участке, вторая бригада, четыреста гектаров суглинка и овражков. Проблема: как распределить людей? Раньше — просто: председатель сказал «сей», и все сеют, от забора до забора, одинаково. Теперь — подряд. Теперь — каждый гектар = деньги. Теперь — нужно думать.