Мишка — фыркал. Но — работал. И двенадцать пацанов — работали с ним.

Однажды вечером — в конце июля — я зашёл в клуб, в комнату кружка. Мишка сидел за столом, перед ним — плата усилителя, наполовину собранная. Генка — рядом, держал схему. Остальные — разошлись. Мишка — паял, сосредоточенно, точно, уверенно. Паяльник в его руках — как продолжение пальцев.

— Бать, — сказал он, не отрываясь. — Смотри. Вот — первый каскад. Предусилитель. КТ-315 — здесь, включён по схеме с общим эмиттером. Усиление — около пятидесяти. Дальше — второй каскад, мощный, на МП-42. С него — на динамик.

Он объяснял — мне. Не Генке — мне. Показывал — «бать, смотри, что я сделал». Не хвастался — делился. Как делятся чем-то важным, чем-то, что — наконец — получается.

Я слушал. Не понимал — ну, не до конца: «схема с общим эмиттером» — это из той области физики, которую я в институте проспал. Но — понимал главное: Мишка — на своём месте. Мишка — нашёл то, что в моей прошлой жизни называли «призванием». В пятнадцать лет — паяльник, транзисторы, схемы. В двадцать — Курский политехнический. В тридцать — может быть — инженер. Или — больше, чем инженер. Потому что Мишка думал не схемами, а системами: «Бать, а если к усилителю подключить магнитофон — можно будет музыку на весь клуб? А если два усилителя — стерео?» Системное мышление. То самое, которое через пятнадцать лет будет стоить миллионы — в мире, где компьютер станет маленьким, для дома.

— Мишка, — сказал я. — Зашибись.

Он поднял голову. Посмотрел на меня. И — улыбнулся. Не ухмылкой, не усмешкой — улыбкой. Открытой, мальчишеской. Той, которую я не видел с первых дней — потому что подростки не улыбаются родителям, это подрывает репутацию.

— Бать, — сказал он. — Я знаю.

Два слова. «Я знаю.» Уверенность — не наглая, не хвастливая. Спокойная. Уверенность человека, который нашёл — своё.

Генка сидел рядом и молча паял. Хороший парень, верный друг. Из тех, кто не лезет вперёд, но — всегда рядом. У каждого лидера должен быть такой Генка. У Павла — Кузьмич. У Мишки — Генка. У Генки — Мишка.

Август.

Лето — кончалось. Пшеница — золотая, тяжёлая, клонившаяся к земле. Ячмень — созрел, колосья сухие, шуршащие. Кукуруза на силос — в рост человека, початки — плотные, зелёные. Коровник — стены стоят, крыша — наполовину, Ион работает. Олимпийские поставки — три партии ушли, четвёртая — на подходе. Подсобные — тётя Маруся везёт огурцы на рынок каждую субботу.

Штиль. Хороший, рабочий, заслуженный.

Но — впереди — уборка. Сентябрь. Момент истины. Три тысячи двести гектаров. Три бригады. Встречный план. Цифры, которые решат — победа или поражение. Успех или «серая масса».