Система. Люди. Подряд.

Цифры приходили каждый вечер — как сводки с фронта.

Я сидел в кабинете правления до полуночи: Крюков приносил данные по бригадам, Лёха — по току (принято, взвешено, влажность), Зинаида Фёдоровна — сводила в итоговую ведомость. Блокнот — на столе, карандаш — в руке, чай — остывший, забытый.

Бригада Кузьмича — первая. Озимая пшеница — поле четырнадцать, поле шестнадцать, поле двадцать. Убрали за десять дней. Результат — Крюков считал, пересчитывал, сверялся с весовой. Пересчитал третий раз. Снял очки. Протёр. Надел. Посмотрел на меня.

— Палваслич. Тридцать.

— Тридцать?

— Тридцать центнеров с гектара. Среднее по трём полям. По озимой пшенице. У Кузьмича.

Тридцать. На два центнера выше прошлогоднего рекорда — двадцать восемь. Тридцать — цифра, которая в Курской области семьдесят девятого года считалась фантастической, а в восьмидесятом — стала реальностью. На одном поле. У одного бригадира. На подряде.

Крюков положил данные на стол. Аккуратно, как кладут что-то ценное.

— Мы с вами, Палваслич, — сказал он тихо, — сделали то, что не делал никто в районе. Тридцать. Бригадный подряд, агрохимия по полям, правильный сорт, правильные сроки. Всё — сошлось.

Всё сошлось. Формула, которая в теории — проста: правильная земля + правильные удобрения + правильные семена + правильный уход + мотивированные люди = результат. На практике — каждый элемент формулы стоил месяцев работы, десятков решений, сотен маленьких побед и поражений. Но — сошлось.

Степаныч — следующий. Его бригада — суглинки, овражки, тот самый «проблемный» участок. Результат — двадцать четыре. Не тридцать — но двадцать четыре. В прошлом году — двадцать два. Плюс два центнера — на подряде, на мотивации, на том, что Степаныч весной послушал Кузьмича и посеял овёс где нужно, а не где привык.

Двадцать четыре. Степаныч — когда узнал — не сказал «нормально». Сказал: «Ну, в следующем году — двадцать шесть.» Амбиция. Новое слово в лексиконе бригадира, который раньше выше двадцати двух не поднимался и не собирался.

Митрич — двадцать два. Столько же, сколько в прошлом году. Ни больше, ни меньше. Для Митрича — стабильность. Не рост — стабильность. Но — на подряде стабильность двадцать два стоила денег, которых Митрич раньше не видел. И — в следующем году, когда удобрения лягут полнее и агрохимия Крюкова заработает в полную силу, — вырастет. Митрич — не торопился. Митрич — шёл своим темпом. Медленным, тяжёлым, надёжным.

Залежи — первый урожай. Четыреста гектаров, поднятых весной. Яровая пшеница — семнадцать центнеров. Ячмень — пятнадцать. Мало? По меркам основных площадей — мало. По меркам залежей — первый год — отлично. Земля, десять лет не видевшая плуга, дала — с первого раза — больше, чем «прежний» Дорохов получал с обычных полей в лучшие годы. Крюков — ликовал: «Через год — двадцать пять. Через два — тридцать. Я вам обещаю.» И — я верил. Потому что Крюков — обещал только то, что мог.