— Реально, — сказал наконец Крюков. — Теоретически. На южном склоне, при условии нормальных осадков, при полной дозе основных удобрений плюс микроэлементная подкормка в фазе кущения и в фазе выхода в трубку — бор и марганец по листу — тридцать пять возможны. Но.

— Опять «но», — сказал Кузьмич.

— «Но» — это моя работа, — ответил Крюков. — «Но» первый: погода. Если июль будет сухим, как в семьдесят девятом, — не тридцать пять, а тридцать, и скажем спасибо. «Но» второй: сроки подкормки. Микроэлементы по листу — это двое суток окно. Раньше — рано, позже — поздно. Нужна опрыскивательная техника, нужен раствор, нужен человек, который не перепутает дозировку.

— Человек — я, — сказал Крюков. — Раствор — я приготовлю. Опрыскиватель — есть?

Он посмотрел на Василия Степановича.

— Есть, — сказал тот. — ОПШ-пятнадцатый. Рабочий. — Подумал. — Форсунки надо прочистить.

— Прочисти, — сказал Крюков.

— Прочищу.

Я слушал этот разговор и чувствовал то, что в прошлой жизни чувствовал на лучших стратегических сессиях: команда решает задачу. Не «начальник приказал — подчинённые побежали», а — люди с разными компетенциями складывают пазл. Кузьмич — амбиция и опыт. Крюков — наука и осторожность. Василий Степанович — техника. Каждый вносит свой кусок. Результат — общий.

— Значит, так, — сказал я. — Двести гектаров южного склона — экспериментальный участок. Полная программа: основные удобрения по норме плюс двадцать процентов, микроэлементная подкормка по листу — бор и марганец — по графику Крюкова. Цель — тридцать пять. Если получится — отлично. Если не получится, но будет тридцать два — тридцать три — тоже отлично. Опыт — бесценный.

Кузьмич кивнул. Крюков — тоже. Без восторга, но — с согласием.

— Попробуем, — сказал Кузьмич.

— Попробуем, — повторил Крюков. — Только если не получится — я говорил.

— Записано, — сказал я. — Иван Фёдорович Крюков, агроном колхоза «Рассвет», предупреждал. Занесено в протокол.

Крюков хмыкнул. Кузьмич — улыбнулся. Степаныч — сказал:

— А мне? Мне — тридцать. В этом году — тридцать. Можно?

Вот оно. Амбиция — заразительна. Степаныч в семьдесят девятом давал двадцать, в восьмидесятом — двадцать четыре. Тридцать — это рост на шесть за сезон. Много. Но — Степаныч в прошлом году скрещивал руки на совещаниях и говорил «нормально». Теперь — просит тридцать. Это — другой человек.

— Можно, — сказал Крюков, прежде чем я успел ответить. — Если будешь делать всё, что я скажу. По срокам. По нормам. По технологии. Без самодеятельности.

— Буду, — сказал Степаныч.

— Записываем, — сказал Крюков.