— Иван Фёдорович, — сказал я, — «Рассвет» за три года вырос на четверть.

— На двадцать девять процентов, — поправил Крюков. — Я считал.

Конечно, считал. Крюков считал всё. Это его способ существования — через цифры, через данные, через тетрадь. Мне иногда казалось, что если бы Крюков родился в другое время и в другом месте, он был бы аналитиком в большой консалтинговой фирме: строил бы модели в Excel, рисовал бы графики в PowerPoint и получал бы шестизначную зарплату. Вместо этого — тетрадь, карандаш и чернозём Курской области. Впрочем, чернозём, пожалуй, честнее Excel.

— Двадцать девять процентов роста площадей за три года, — повторил я. — При этом — рост урожайности на основном фонде с пятнадцати до двадцати восьми. Это — удвоение.

— Почти.

— Почти удвоение, — согласился я. — Крюков, ты понимаешь, что это значит?

Он посмотрел на меня.

— Понимаю, — сказал он. — Это значит, что мы делаем всё правильно. И что останавливаться нельзя.

— Именно.

Он закрыл тетрадь. Помолчал.

— Статья, — сказал он вдруг.

— Что — статья?

— В «Земледелие». — Он посмотрел в окно. — Я начал писать. Черновик. По микроэлементным подкормкам. Данные за два сезона — есть. Если в этом году подтвердится на экспериментальном участке Кузьмича — будет третий сезон. Три сезона — это уже серьёзно.

— Пиши, — сказал я. — Это — важно. Не только для журнала. Для тебя.

Он кивнул. Не стал спрашивать, что я имел в виду. Понял.

Крюков ушёл. Я остался в правлении.

Три тысячи шестьсот гектаров. Десять тракторов. Три бригады. Двести гектаров экспериментального участка — тридцать пять центнеров, если земля и небо позволят. Восемьсот гектаров залежей — в работе. Удобрения — из области и из района. Микроэлементы — впервые. Команда — готова.

Это — самая сильная позиция, которую «Рассвет» занимал за все три года моего председательства.

Посевная началась десятого апреля.

Я не буду описывать каждый день — потому что каждый день был похож на предыдущий, и это — хороший знак. Хорошая посевная — скучная посевная. Без авралов, без поломок, без «Палваслич, трактор встал посреди поля и не заводится». Техника — работала. Люди — работали. Крюков — командовал. Кузьмич — пахал. Степаныч — пахал. Митрич — пахал. Серёга Рябов — на тракторе, первый, как всегда: встаёт затемно, ложится затемно, в перерывах — ест бутерброды, приготовленные Тамарой (да, Тамара готовила бутерброды не только Кузьмичу, но и всей первой бригаде; это не входило в её обязанности, но — Тамара).

Я приезжал на поля дважды в день — утром и вечером. Не чтобы контролировать — контролировал Крюков. Чтобы — видеть. Три года назад я приезжал и думал: «Господи, как это всё работает? Как эти люди в этих условиях что-то выращивают? Как вообще существует сельское хозяйство в стране, где запчасти к трактору нужно 'доставать", а удобрения — 'выбивать"?»