Это — деньги, которые в деревне восемьдесят первого года означали не «хорошо», а — «другая жизнь». Можно — купить мотоцикл. Можно — отремонтировать дом. Можно — отложить на свадьбу. Можно — впервые за всю жизнь — не считать до копейки.

Кузьмич пришёл ко мне после совещания. Сел. Положил шапку на колени — знак серьёзного разговора.

— Палваслич, — сказал он. — Мужики — «Жигули» заказали.

— «Жигули»?

— «Жигули». ВАЗ-2101. Через профком. В очередь — два года. Но — заказали. Трое. Серёга — первый.

«Жигули». ВАЗ-2101 — «копейка». Машина, которая в Советском Союзе значила то же, что Porsche в капиталистическом мире: не транспорт — статус. Только в обратную сторону: Porsche покупают, чтобы показать, что ты — выше. «Жигули» заказывают, чтобы показать, что ты — можешь. В деревне, где личная машина — редкость уровня чуда, три заявки на «Жигули» из одной бригады — это событие. Не экономическое — символическое.

— Серёга — первый? — переспросил я.

— Первый, — сказал Кузьмич. — Говорит: «Если получу — на рыбалку буду ездить по-людски.» — Пауза. — Палваслич, у меня отец за всю жизнь — одну лошадь имел. Я — трактор казённый и валенки зимние. А Серёга — «Жигули».

В голосе Кузьмича не было зависти — было удивление. Хорошее удивление. Удивление человека, который сделал больше, чем считал возможным.

— Кузьмич, — сказал я, — а ты?

— Что — я?

— «Жигули»?

Он помолчал. Посмотрел в окно.

— Мне — не надо, — сказал он. — Мне — УАЗик. Если дадут.

Я засмеялся. Кузьмич — тоже. Впервые за уборку — засмеялся.

— УАЗик — не обещаю, — сказал я. — Но — Знамя.

— Третье?

— Третье. Переходящее. Если Мельниченко подпишет — а он подпишет — третье Красное Знамя подряд.

Кузьмич кивнул. Для него Знамя — не тряпка на стене. Знамя — это: мой отец давал пятнадцать, мой дед — десять. Я — тридцать два. И — Знамя. Три поколения — и каждое следующее — лучше.

— В следующем году — тридцать пять, — сказал он. — Теперь — точно.

— Теперь — точно, — согласился я.

Он надел шапку и вышел. Я остался — один, в правлении, с цифрами на столе и Птицынской фотографией Кузьмича, которую Олег оставил для «правленческого архива».

Тридцать два. Двадцать шесть. Двадцать четыре. Двадцать пять на залежах. Сто пятнадцать процентов. Третье Знамя. Статья в «Курской правде». «Жигули» — три штуки. Лучшие — в области.

Вот что значит — система. Не подвиг одного человека, не рывок, не «а давайте попробуем». Система: бригадный подряд, агрономия, техника, удобрения, люди. Три года — и результат, который не случайность.

Теперь — не отступить. Мельниченко прав. Лучшие в области — это обязательство. Обязательство, которое давит. Обязательство, которое мотивирует. Обязательство, которое — единственное — гарантирует: завтра будет лучше, чем вчера.