— Поздравляю, Дорохов, — сказал он. — Первое газифицированное хозяйство в районе.

— Спасибо, Пётр Андреевич. Это — общая работа.

— Общая, общая, — согласился он. И добавил тише: — Только в отчёте — я напишу, что район обеспечил. Не возражаешь?

— Не возражаю, — сказал я. — Пишите.

Сухоруков — предсказуем, как восход солнца. Чужие заслуги — свой отчёт. Но — прикрывает. Но — помогает. Баланс.

Первые дома подключали неделю.

Правление — первым. Не потому что председатель — главный, а потому что — «проверить». Газовый котёл — в подвале, который Ион углубил осенью (молдаване — по-прежнему в Рассветово; Ион сказал: «Ещё одна зима, потом — домой»; я не верил — Ион говорил это каждую осень). Котёл — ГК-1, советский, чугунный, тяжёлый как совесть. Василий Степанович подключил за день — и правление перестало пахнуть углём. Впервые за всю свою историю.

Школа — вторым. Валентина стояла у нового котла и смотрела так, как смотрят люди на чудо: молча, с блестящими глазами. Школьная котельная — бич её директорства: кочегар, уголь, зола, вечный страх, что трубы лопнут, что кочегар запьёт (не запил — Павел проследил, но — страх оставался). Теперь — газовый котёл. Автоматика. Нет кочегара — нет проблемы.

— Паш, — сказала Валентина, — я три года мечтала, чтобы школа не пахла углём.

— Теперь — не пахнет.

— Теперь — не пахнет, — повторила она. И — улыбнулась. Той улыбкой, которая стоила двенадцати километров трубы.

Клуб — третьим. Таисия Ивановна обошла помещение, потрогала батареи (тёплые!), подняла голову к потолку (не капает!) и сказала: «Палваслич, теперь у нас — как в городском Доме культуры. Только лучше. У нас — Мишкин радиоузел.»

Кузьмичёвы — четвёртыми. Тамара — ждала газ, как ждут праздника: с утра — вымыла кухню, поставила на новую газовую плиту (двухконфорочную, привезённую из Курска) чайник и — включила. Синий огонь — ровный, послушный, без дыма, без копоти, без двадцати минут растопки.

Чайник закипел за четыре минуты.

Тамара — заплакала. Привычно, по-тамариному: от счастья, от облегчения, от того, что тридцать лет колоть дрова и топить печь — кончились. За четыре минуты.

Потом — напекла пирогов. И пришла в правление — с противнем, горячим, в полотенце.

— Палваслич, — сказала она, ставя противень на мой стол, рядом с квартальным отчётом и Катиным рисунком (школа с газовой трубой и кошкой на крыше), — пироги. На газу. Быстро — в два раза. Вкус — тот же. Нет, лучше!

— Лучше? — спросил я, беря пирог (с капустой — горячий, пышный, пахнущий так, что квартальный отчёт мгновенно потерял привлекательность).