Она шмыгает носом, и мне хочется исчезнуть. Убежать. Не знаю, но я больше не могу здесь находиться.
— Если бы тебе пришлось начинать всё сначала, что бы ты сделала? — спрашиваю я, потому что не могу остановиться.
— Зачем тебе это?
— Потому что считаю важным извлекать уроки из прошлого.
Она делает ещё глоток вина, на этот раз чуть больше, словно ей нужно набраться смелости.
— Не знаю. Нет хорошего способа совершить что-то ужасное. Нет хорошего способа сообщить кому-то плохие новости. Это тяжело. Это причиняет боль. Правильных слов никогда не находится, потому что их просто не существует.
Чайная свеча в центре стола мигает, будто вот-вот погаснет. Я чувствую себя точно так же.
— Ты жалеешь, что согласилась, когда они делали тебе предложение?
Она откусывает кусочек пасты поменьше, будто уже не голодна, и её взгляд задерживается на тарелке, пока она жует.
— Не знаю. Жалею ли я о том, что не приняла верное решение? Ну, конечно. Но я не совершенна. Мы что, должны провести вечность, сожалея о каждой ошибке? О каждом неверном решении? А может, это было не такое уж плохое решение. Может, в тот момент оно было верным, но обстоятельства и чувства изменились. Понимаешь?
Когда она смотрит на меня, я шепчу:
— Понимаю. — И не уверен, что она меня слышит, но затем её губы приоткрываются, а глаза перестают моргать.
Не уверен, что она вообще дышит.
Это самый долгий момент в моей жизни. Думаю, именно так чувствовала себя Элис за секунды до того, как машина перевернулась через край моста и ушла под воду. Замедленная съемка, кадр за кадром, когда на самом деле всё происходит в мгновение ока.
И она моргает. Блэр моргает, и слёзы, скопившиеся в её глазах, катятся по щекам.
Всё кончено.
— П-почему? — Она подносит дрожащую руку ко рту, закрывая глаза, но слёзы продолжают течь.
Ком в горле становится всё больше. И несмотря на то, что я сам причиняю боль, мои глаза щиплет от эмоций.
Нет хорошего способа совершить что-то ужасное. Нет хорошего способа сообщить кому-то плохие новости. Это тяжело. Это причиняет боль. Правильных слов никогда не находится, потому что их просто не существует.
Не знаю, что хуже: не иметь нужных слов или красть её слова, вытягивать их из неё по одному, ведя по дороге, которая для нас зашла в тупик.
Блэр хватает сумочку, отшвыривает стул и выбегает из ресторана. Я бросаю на стол пачку купюр и бросаюсь следом. Когда я толкаю входную дверь, я замираю. Она стоит на тротуаре, одной рукой опираясь на фонарный столб, другой придерживая волосы, согнувшись так, будто её сейчас стошнит.
Я сглатываю и вытираю глаза, прежде чем поднять с земли её сумочку. Затем я заключаю её в объятия. Она не обнимает меня в ответ, но и не сопротивляется. Мы страдаем вместе, оплакивая потерю любви, которая когда-то была нашей, но никогда больше не станет прежней.