Мы отшучиваемся, но потом ее родители заставляют нас два часа гоняться за пластиковым мячиком по корту, надирая нам задницы по полной программе. После того как женщины уходят в дом, чтобы принять душ перед ужином, Хантер приносит две бутылки пива, и мы садимся у бассейна.
— Мою дочь бесит Элис, — говорит он.
Я делаю глоток пива и пожимаю плечами.
— Она думает, что Вера больна, и... — произносить ее имя больно, но я все равно это делаю, — Элис — ее преемница, проходящая стажировку.
Он издает короткий смешок.
— Это было бы что-то с чем-то. Вера не смертельно больна. Блэр просто не понимает нашего брака. Вы, дети, еще молоды и видите только первую стадию любви. Считай, что это как горячий шоколад с маршмеллоу. Он выглядит потрясающе, когда он свежий и горячий. И он очень сладкий. И ты просто не можешь перестать облизывать и посасывать эти зефирки. Так вот, это первые годы брака. А потом маршмеллоу сжимаются. Они уже не заполняют рот так, как раньше, они уже не такие упругие, да и шоколад не такой горячий, как раньше. Но потом ты понимаешь, что все, что нужно — это тридцать секунд в микроволновке и горсть новых маршмеллоу, и внезапно тебе снова нравится твой горячий шоколад. Понимаешь, о чем я?
Не-а. Я понятия не имею, как он додумался до этой аналогии. Элис — это маршмеллоу? Вера когда-то была маршмеллоу? Она стала меньше и уже не такая упругая? Я чертовски запутался. И мне совершенно не нравятся картинки, которые сейчас лезут мне в голову.
Я щурюсь от солнца.
— Ваша управляющая домом носит униформу? Или эти наряды — ее собственный выбор? — Говорить об Элис непросто, но мы не можем больше оставаться на теме маршмеллоу.
Хантер усмехается, откидывая голову назад и закрывая глаза.
— Это было просто предложение. Вера сказала, что Элис, похоже, была от этого в восторге. Кроме того, на многих работах есть униформа. Я же не прошу ее расхаживать по моему особняку в костюме зайчика или носить футболки, из которых вываливаются ее грудь.
Этот разговор настолько съехал с катушек, что к горлу подкатывает тошнота.
— Что вы о ней знаете?
— Об Элис?
Я киваю.
— Она остроумна, а значит, скорее всего, умна. Но я пока мало что о ней знаю. Я пытался вытянуть из нее кое-что, но она поворачивает разговор в то русло, которое нужно ей. Думаю, она мной крутит. — Он ухмыляется. — Может, даже лучше, чем Вера. И я уважаю это. Мне нравятся женщины, которые знают, что обладают властью. Черт возьми, то, что Вера наняла мне горничную — это поистине королевский ход. И не смей говорить Блэр, что я это сказал, иначе я буду все отрицать. Мной манипулируют. Вере нравится ее беззаботная жизнь, и она не хочет заморачиваться такими вещами, как готовка, глажка или поглаживание моего эго. Не заблуждайся на этот счет: здесь я — жертва.