— Пока что я веду, но мы идем вровень. — Уголок ее губ дергается.
Я ухмыляюсь, засовывая руки в задние карманы.
— И кто-нибудь из вас хорошо играет?
Она делает глоток своей апельсиновой газировки «Олипоп», а затем кивает.
— Нормально.
— В лузе полно мешочков. Похоже, кто-то из вас играет куда лучше, чем «нормально».
— Просто удачный вечер.
Я киваю.
— Я хотел еще раз извиниться за тот случай в бассейне. Или, возможно, мне стоит тебя поблагодарить. Если бы я тонул, ты бы спасла мне жизнь.
— Все нормально. Проехали. Не берите в голову. — Она собирает красные мешочки, зажимая пару из них подмышкой, так как свободна у нее только одна рука.
— Думаю, я смогу сыграть с тобой быструю партию до того, как кто-нибудь отправит на мои поиски спасательный отряд. — Я подбираю с земли синие мешочки.
Она несколько секунд разглядывает меня, прежде чем кивнуть, но от меня не ускользает ее легкая усмешка. И мне интересно: это узнавание, знакомое чувство, или она просто рада, что теперь ей есть кого обыграть?
— Можете бросать первым, — говорит она.
Я готовлюсь бросить мешочек.
— Много лет назад я сдавал дом для отпуска. Одна гостья вызвала меня на партию в корнхол и надрала мне задницу за считанные минуты. С тех пор я не играл.
Я кидаю мешочек и попадаю в доску, но даже близко не рядом с отверстием.
— Уязвленное эго? Поэтому вы больше не играли? — спрашивает она, отправляя красный мешочек прямо в лузу.
— Возможно. — Я делаю свой бросок и мажу мимо доски.
Элис готовится кинуть следующий мешочек.
— Но в основном потому, что я пытался забыть тот период своей жизни, — произношу я за пару секунд до того, как она делает бросок и промахивается мимо доски на добрый метр.
И теперь я уверен в этом на сто процентов — она меня помнит.
Она отпивает из банки, пытаясь сделать вид, что ей всё равно, но ее вторая рука сжимается в кулак так, что хрустят костяшки.
Здесь не хватит алкоголя, чтобы притупить боль в моей груди. Я думал, мне было больно, когда она меня не узнала. Но это… это просто блядская пытка.
Она откашливается после того, как я швыряю свой следующий мешочек.
— Так вы продали тот дом для отпуска?
— Да. Мой отец с таким трудом восстанавливался после инфаркта, а в итоге аневризма забрала его жизнь в одно мгновение. Он помогал мне переделать то здание на две отдельные жилые зоны, и мы часто вместе столярничали в гараже. — Я пожимаю плечами после того, как она бросает свой следующий мешочек и снова попадает на доску, но не в лузу. — С тем местом было связано слишком много воспоминаний об отце и… кое-о-ком еще. Мне нужно было начать всё с чистого листа.