— Мёрфи, это твое сравнение, а не мое.
Она была права. Это была странная и глупая идея.
— Что ж, тогда увидимся позже.
— И еще раз, соболезную твоей утрате. — Она бросила на меня последний взгляд и нахмурилась.
— Спасибо. — Я повернулся к двери, но остановился. — Я имею в виду… ты ведь бывала на похоронах, верно?
Она положила еще одну карту в ряд.
— Элис?
— Ты не против, если я снова возьму твой велосипед?
Она ведь меня услышала. Да?
— Конечно, бери.
— Спасибо.
Я открыл было рот, чтобы сказать что-то еще о похоронах, но тут же стиснул челюсти. Какая-то часть меня чувствовала близость, может быть, даже связь с Элис. В конце концов, между нами была близость. Она отдавала мне свое тело. Что еще она могла дать?
Многое.
Она намеренно давала мне «ничего», искусно маскируя это под «всё». И я не знал, мог ли я, да и должен ли был, просить о большем. У меня было чувство, что то, что я любил в ней больше всего, не было реальным.
После похорон, погребения и поминального обеда я вернулся домой с твердым намерением задать Элис несколько личных вопросов, которые не начинались бы со слова «гипотетически». Однако, когда я вышел на задний двор, ослабляя галстук, мое желание докопаться до ее мрачных тайн умерло: она лежала лицом вниз на уличном диване, загорая в одном нижнем белье — лифчик был расстегнут, чтобы не осталось следов от бретелек.
Она повернула голову в мою сторону.
— Привет, — сказала она вместо того, чтобы спросить о похоронах.
— Ты намазалась солнцезащитным кремом?
— Конечно. — Она закрыла глаза и ухмыльнулась.
— И кто же намазал тебе спину? — Я медленно поднялся по ступенькам патио, расстегивая две верхние пуговицы рубашки.
— Палмер, разумеется.
Я усмехнулся.
— Каталась на велосипеде? — Я отодвинул ее стакан с водой и присел на керамический приставной столик.
— Угу.
Казалось, она была расслаблена и, возможно, даже готова ответить на пару вопросов. Но у моего члена были на этот счет другие планы. Я огляделся, будто мог разглядеть, не пялятся ли на нас соседи из окон вторых этажей.
— Сегодня вечером родители позвали меня на ужин, так как в город приехала куча родственников. — Я невесомо провел кончиками пальцев по задней поверхности ее ноги. — Хочешь пойти со мной? — Мой палец дразняще скользнул по краю ее трусиков, пока я наклонялся, чтобы поцеловать ее в плечо.
— Нельзя трогать меня так, пока ты говоришь о своих родителях.
Я поцеловал ее в щеку, и она усмехнулась.
— Может, вернемся к этому разговору через полчаса? — прошептал я, поцеловав ее в ухо и вдыхая тонкий цветочный аромат ее волос.