— Он умер. — Не знаю, настанет ли день, когда эти два слова не будут вскрывать старые раны. — Месяц спустя я сняла чудесный домик в Миннеаполисе на две недели.
Мёрфи хмурится, с трудом сглатывая.
— Две недели я притворялась, что всё это — лишь дурной сон. На самом деле я притворялась, что его никогда не существовало. Потому что те, кого никогда не было, не могут разбить тебе сердце. — Слёзы жгут глаза, и я делаю рваный вдох. — А потом я встретила парня, который стал для меня лучшим способом сбежать. — Я улыбаюсь, вытирая глаза, пока чувства не вырвались наружу. — Он был смешным и сексуальным.
Мёрфи отвечает болезненной улыбкой.
— И немного застенчивым, но уверенным, когда это было нужно. Экстравертный интроверт. У него был феноменальный музыкальный вкус и самый удивительный талант. Человек, который знал, как обращаться с деревом.
Он издаёт короткий смешок.
— Мой побег от реальности превратился в нечто настолько настоящее, что казалось альтернативной вселенной. Как я могла чувствовать себя такой потерянной и одновременно обретшей себя?
Мёрфи не пытается заполнить тишину между нами словами, которые всё равно ничего не изменят. Он просто даёт мне чувствовать, напоминая, почему моё сердце открылось достаточно широко, чтобы впустить его, даже скорбя по Крису. Терпение Мёрфи более интимно, чем поцелуй.
— Я хотела, чтобы ты получил лучшую версию меня. И я думала… — Я качаю головой. — Я думала, что смогу снова встретиться с реальностью и пережить горе, зная, что ты на другой стороне. Но горе так не работает. Оно изматывающее и беспощадное. — Я снова промакиваю глаза, прежде чем слёзы проливаются. — Это как упасть в воду, и единственное, что может вытолкнуть тебя на поверхность — это ноги, отталкивающиеся от дна. Но дно было таким глубоким, что я едва могла дышать, и… — Мой голос срывается.
Мёрфи тянется к моему лицу, но я качаю головой, делая шаг назад и сглатывая рыдание. Боль в его глазах усиливает саднящее чувство в моей груди.
— Было такое чувство, будто к ногам привязаны бетонные блоки. Я не могла пошевелиться. Всё, что я могла — это задерживать дыхание, пока лёгкие не начинали гореть. И я чувствовала такую вину из-за тебя и времени, что мы провели вместе. Я думала, что заслуживаю всего, что со мной происходит.
Он делает нерешительный шаг ко мне. Я знаю, что должна развернуться и бежать. Одеться. Высушить волосы. Заняться работой.
Но я жажду утешения в его объятиях, поэтому, когда он обнимает меня, положив руку на затылок и прижимая к своей груди, я позволяю ему это.
— Никто не заслуживает того, что случилось с тобой. Мне очень, очень жаль, — шепчет он.