Столько времени ушло, чтобы понять, чего добивается Джеб и чем я обязана его перемене от учтивого хозяина до ворчливого бригадира.
Следующий день я провела, засеивая и поливая то же поле. Теперь на нем работали другие люди; вероятно, здесь существуют смены. В эту группу входили Мэгги и смуглая женщина, чье имя я так и не узнала. Все трудились молча, в гнетущей тишине, словно возражая против моего присутствия.
Иэн работал с нами, явно не в свою смену, и это меня тревожило.
Обедать снова пришлось на кухне. Неловкое молчание нарушил Джейми; он все понимал, но нарочно делал вид, будто мы с Джебом здесь одни. Мальчик болтал без умолку: рассказывал об уроках, о выговоре за болтовню, жаловался на дополнительное задание, которое Шэрон назначила ему в качестве наказания. Джеб слегка его пожурил. Они оба искусно притворялись, будто все в порядке, а я так не умела. Джейми поинтересовался, как прошел день, но я лишь уткнулась в тарелку, отделываясь односложными ответами. Кажется, он расстроился, но решил не настаивать.
Ночью все было ровно наоборот – Джейми забрасывал меня вопросами, пока я не взмолилась дать мне поспать. Он окончательно перебрался в свою комнату, занял половину кровати, на которой спал Джаред, и настоял, чтобы я устроилась на его половине. Все стало почти как в воспоминаниях Мелани. Она одобрила такой расклад.
Джеб тоже.
– Ну вот, теперь не нужно искать охранника. Держи ружье при себе, – сказал он Джейми.
Я снова попыталась возразить, однако старик и мальчик не стали меня слушать. Поэтому Джейми спал с ружьем, а я ворочалась во сне и видела кошмары.
На третий день я работала на кухне. Джеб показал, как замешивать грубое тесто и лепить из него круглые булки, а потом, когда стемнело, – как поддерживать огонь в большом каменном очаге.
В середине дня Джеб ушел.
– Принесу еще муки, – заявил он, теребя ремень, удерживающий ружье на поясе.
Три молчаливые женщины, месившие тесто, не подняли глаз. Я принялась оттирать с рук липкое тесто, чтобы последовать за Джебом. Старик усмехнулся, глянул на потупившихся работниц, покачал головой и вышел, прежде чем я успела освободиться.
Я замерла и затаив дыхание уставилась на юную блондинку из купальни, женщину с седой косой и заспанную мать. Сейчас до них дойдет, что им наконец представилась возможность меня прикончить. Ни Джеба, ни ружья, я по локоть застряла в тесте. Никаких препятствий. Однако женщины продолжали месить и лепить, будто не замечая своей удачи. После долгого мучительного молчания я вернулась к своему занятию. Если стоять столбом, они рано или поздно обратят на меня внимание, а если работать, может, пронесет.