Проклятье богов…

Смеюсь.

Кажется, это только сильнее выводит громилу из себя.

— Да ты совсем рехнулся! — рычит он, и ещё один тяжёлый кулак врезается мне в живот.

В драку наконец вмешивается трактирщик с дубинкой. Громко ругаясь, он хватает меня за воротник, рывком ставит на ноги и, волоком таща хромающего и окровавленного через всю таверну, вышвыривает за дверь прямо в грязь.

Прохладная сырость прижимается к моей распухшей щеке, и долгую, рваную минуту я просто лежу, тяжело дыша, ощущая на языке резкий привкус железа. Рёбра отзываются болью при каждом вдохе, костяшки пальцев содраны в кровь, а смех всё ещё рвётся наружу короткими, надломленными всплесками.

Я с трудом поднимаюсь из грязи. Моя чёрная туника безнадёжно испорчена: один рукав разошёлся по плечевому шву, вся передняя часть пропиталась грязью и кровью, текущей из разбитой губы. Провожу тыльной стороной ладони по рту, рука остаётся красной, в грязи и крови, а смех всё ещё дрожит где-то в груди.

Но стоит мне увидетьэто , как смех мгновенно обрывается.

Словно сверкающий маяк, к столбу прибито объявление. Пергамент слишком белый, слишком чистый для городка, окрашенного в цвета золы и засохшей грязи. Наверху блестит королевская печать, ловя последние лучи уходящего дня.

Я смотрю на него, всё ещё стоя на коленях.

Поднимаюсь на ноги, сплёвывая кровавый след, морщусь от боли в рёбрах и, пошатываясь, подхожу к столбу. Срываю объявление.

В отличие от моей сестры, читать я умею плохо. Когда-то Камми пыталась меня научить. Она выводила палкой буквы на земле, заставляла повторять их снова и снова, пока я не начинал кое-как продираться через предложения. И даже тогда тихонько хихикала, слыша, как я коверкаю слова. Но в её смехе никогда не было насмешки. Мне нравилось, что, несмотря на всю окружавшую нас тьму, я всё ещё мог заставить её лицо озариться улыбкой.

Благодаря ей я могу разобрать хотя бы самое главное.

«По указу Его Королевского Величества, короля Алдрика Вэльстрома из Крейвенхолта.

Призыв ко всем шутам, скоморохам, артистам и людям, наделённым остроумием. Тот, кто сумеет вызвать улыбку на устах принцессы Серавин, получит постоянное место при королевском дворе».

Я перечитываю объявление дважды. Слова постепенно складываются в моей голове в осмысленную картину. Король ищет человека, который сможет рассмешить свою принцессу. Свою печальную принцессу.

Именно так здесь и говорится, хотя куда более изящными словами:

«Принцесса Серавин из Тернового двора, чья меланхолия оказалась неподвластна всем стараниям придворных».

И тут до меня доходит.