Едва Рида приняла это решение, сразу почувствовала себя легче, безмятежнее, ей даже задышалось иначе, словно постоянные сомнения сжимали крепкой хваткой горло и не позволяли полностью наполнить грудь воздухом. Лишь внутренний голос не унимался:

«Уезжай быстрее, пока еще можешь уехать, не рискуй свободой, которую заполучила с таким трудом. Сейчас он отпускает тебя, а завтра может и передумать».

Рида отмахнулась от пугающих предостережений. Из двух опасностей она всегда выбирала меньшую и она не сомневалась: Юсуфа ей будет проще одолеть, чем того, кто держит в страхе половину Арибо. Она поднялась с пола, навела утренний туалет и спустилась в гостиную к завтраку. И с того дня повторяла это каждое утро, словно выполняла магический ритуал.

Как назло, время тянулось до безумия медленно, будто его нарочно растягивали, удлиняя минуты в часы, даже солнце, казалось, с неохотой прощалась с землей вечером и на следующий день лениво появлялось из-за горизонта и еле ползло по небосклону. Порой Рида думала, оно дольше стоит на месте, чем поднимается к зениту. Да и она сама никогда прежде не уделяла наблюдению за небесным светилом столько времени в течение дня. Она маялась от безделья и это удручало. Хотя пребывание в доме Юсуфа, к ее глубочайшему сожалению и раздражению, омрачало не только это.

Юсуф не разговаривал с ней с той беседы в гостиной комнате. Прошло почти три недели, а он ни разу не обратился к ней ни с вопросом, ни просьбой. Он всячески избегал ее и, казалось, даже не смотрел в ее сторону. Да и Рида все чаще видела его лишь издалека. Она соврала бы, если бы сказала, что это не заботило ее. Напротив, у нее щемило сердце, когда он принципиально прошагивал по коридору, глухо ударяя по полу войлочными сапогами, и исчезал за дверью, едва она спускалась по лестнице. Он считал ее лгуньей и она не собиралась его разубеждать, не намеревалась брать свои слова обратно, лишь бы восстановить с ним добрые отношения. Она ощущала легкость оттого, что сказала ему правду, и не винила себя за то, что он не поверил ей. Но все чаще думала о том, что не отказалась бы от непринужденной беседы с ним ранним утром, прежде чем он исчезнет на целый день.

Куда он постоянно уходил, возвращаясь лишь поздним вечером, весь перепачканный в горной крошке и уставший? Он запирался в своей комнате и не появлялся до утра и Риду каждый раз при встрече подмывало окликнуть его с лестницы и спросить:

— Куда шайтан носит тебя каждое утро? Что ты ищешь или кого ждешь в тех горах?

Но она осторожничала, беспокоилась, что ее любопытство только усложнит их совместное проживание. Он может неверно истолковать ее интерес, подумает: не пожалела ли она о своем решении покинуть горы — и она совершенно точно знала, что не изменит его никогда. И вместе с тем, по ночам, когда ее отпускали кошмары и пугающие мысли о будущем, она вновь видела их вдвоем в той пещере, лежащих на шкурах около ярко горящего огня и обнимающих друг друга.