— Вы бы о своей шее пеклись, мастер, — заметил он, выбивая пальцами дробь по столешнице. — Она сейчас тоньше волоса. Топор уже занесен. Гнев Государя страшен.

— Плевать на шею! — огрызнулся я, небрежно. — Я должен знать, кого я «убил».

Он изучал мое лицо, словно карту местности перед боем.

— Живы. Оба.

Невидимые тиски, сжимавшие грудную клетку, разжались. Живы. Остальное не столь важно. Главное — живы.

— Теперь к делу, — тон собеседника изменился. Он придвинул к себе пухлую папку. — Меня интересует ваша машина. Чья это идя? Чье влияние?

Я расслабился после долгожданного известия. Стало как-то легче.

— Из головы. Мы с Иваном Петровичем придумали.

— Кто помогал? — взгляд сверлил насквозь. — Иностранцы? Французы? Англичане? Откуда чертежи двигателя? Чьи деньги, кроме княжеских?

— Ничьи. Только мы. Кулибин — гений механики. Я только дал направление. Финансы — наши и Юсуповых.

— Сами? — недоверчивое хмыканье. — Хотите убедить меня, что два русских кустаря — ювелир и выживший из ума старик — в сарае собрали аппарат, обгоняющий ветер?

— Именно так. Русский ум изворотлив, когда прижмет.

— И никаких сообщников? Никаких «доброжелателей» из-за границы, подсказавших, как превратить экипаж в орудие для смерти сестры Императора?

— Это наверняка случайность! — я вскочил, забыв о субординации. — Я уверен в этом! Спешка, черт бы ее побрал! Никакого умысла быть не может. Это явно трагическое стечение обстоятельств!

Офицер даже не шелохнулся, пропустив мою вспышку мимо ушей.

— Сядьте.

Тихая команда пригвоздила меня обратно к стулу.

— Я верю вам, — неожиданно произнес он, меняя гнев на милость. — Верю, что умысла не было. Но факт есть факт: машина перевернулась. Моя задача — выяснить причину. Конструктивный просчет… или чья-то злая воля.

Папка закрылась. Офицер откинулся в кресле, и официальная маска сползла с его лица.

— Знаете, Саламандра, — задумчиво протянул он. — У вас светлая голова. Я оценил это еще по докладу об уральских делах.

Я напрягся.

Уральские дела. Ревизия. Тайная операция, о которой знали не многие: я, Император и Сперанский. Еще адъютант и Толстой. Вряд ли больше. И еще тот генерал на месте событий. Тот, кому я слал шифровки о «конском хвосте» в отчетах и кого пытался спасти от петли своими советами.

— Редко встретишь такую ясность мысли у штатского, — продолжал он, не сводя с меня глаз. — Вы увидели в обыкновенных цифрах то, что я упустил в людях. Вы дали мне оружие против казнокрадов. И я этого не забуду. Я бы сказал, что ваше предупреждение спасло мне жизнь, я стал более щепетильным в этом деле, не рубил с плеча.