— Нынче подобное именуют умом, — веско вставила хозяйка. — Романова смекнула: стоит промолчать, и судьбу ее определят чужие люди.

Шаховская возмущенно передернула плечами.

— Слишком вы превозносите дамский разум! Истина проста: император проявил непростительную мягкость. Родственные сантименты затмили государственный интерес.

Публика охотно поддалась этому утешительному самообману. Приятнее винить минутную слабость монарха, сохраняя иллюзию незыблемости привычного миропорядка.

Однако фундамент прежней жизни уже неумолимо расползался.

В кабинетах высокопоставленных сановников беседа текла по-другому, пересыпаясь рублеными фразами. Заглянув после обеда к знакомому сенатору, двое чиновников с ходу взялись за обсуждение, напрочь отбросив светские церемонии.

— Помяните мое слово, — расстегивая тугой воротник, бросил хозяин. — После нынешнего пассажа дьявольскую повозку непременно возьмут под жесточайший караул. Иначе через год по столице покатятся с десяток таких экипажей, причем у самых непредсказуемых владельцев.

— С десяток? — скривился гость в синем кафтане. — Господа, они с единственным экземпляром совладать не сумели.

— В том-то и корень зла, — заявил статский советник с одутловатым лицом. — Не совладали. Лопни рессора у обычной пролетки — выпорют кучера, сменят колесо да покатят дальше. Здесь же перед нами механизм невиданный, несущий угрозу. А значит, обладающий ценностью. Надоедливую безделушку выбрасывают. Подлинную же силу стремятся прибрать к рукам.

Заложив руки за спину, сенатор нервно зашагал по ковру.

— Судьба мастерового, равно как и здоровье великой княжны, волнуют меня меньше всего. Поражает иное: император воздержался от немедленного уничтожения крамольного чертежа. Следовательно, государь усмотрел в механизме несомненную выгоду.

— Возможно, просто поостерегся гневить сестрицу.

— Оставьте эти дамские бредни для салонов! — отрубил хозяин кабинета. — На повестке стоит единственный вопрос: чьи руки первыми накинут аркан на эту мощь.

Меткое мужицкое слово «аркан» разом лишило беседу столичного лоска. Вопрос о личной виновности Саламандры окончательно отошел на задний план. Важнее грядущая судьба изобретения: дозволят ли механизму свободно гулять по рукам эксцентричных покровителей, или же казна наложит на него свою лапу.

Ближе к ночи в холостяцкой квартире на Остоженке собрался кружок офицеров. Под звон бокалов и шелест сдаваемых карт столичная сплетня приобрела совершенно особый, терпкий привкус.

— В трактирах брешут, дескать, самоходная телега обходит отборную тройку рысаков, — небрежно бросил молодой кавалергард, наполняя бокалы бургундским. — Привирают, небось.