— Сущая правда. Нынешний день высветил две непреложные истины. Во-первых, механический экипаж таит в себе угрозу. Мы столкнулись с невиданной ранее стихией, многократно превосходящей шальной фейерверк или понесшую тройку рысаков. Причем опасность исходит отовсюду. Придворные привыкли рассматривать любое новшество как балаганные забавы, свято веруя, будто приказ особы голубых кровей способен отменить законы природы.

Резко повернувшись к Ермолову, Александр спросил:

— Обращайся мы подобным вольготным образом с артиллерийской батареей или пороховым складом, последствия оказались бы схожими?

— Гораздо плачевнее, — хмыкнул генерал без тени сомнения. — В пороховом погребе единичными увечьями бы не отделались.

Меткий ответ пришелся императору по душе. Заложив руки за спину, он продолжил, чеканя каждое слово:

— Во-вторых, масштаб катастрофы доказывает исключительную важность изобретения. Пустяковые потехи не влекут за собой подобных разрушений и не раскалывают высший свет на два враждующих лагеря. Раз единственная поездка поставила на уши половину Первопрестольной, в этой повозке таится сила…

Чуть подавшись вперед, Сперанский уловил суть:

— Следовательно, назрела необходимость изъять сие явление, подчинив его регламенту.

— Именно, — подтвердил Александр. — Однако я категорически желаю избежать грядущей ведомственной грызни. Требуется мудрое государственное оформление, способное направить энергию в нужное русло без удушения самой идеи.

Размашистым движением самодержец распахнул сафьяновую папку.

— Извольте ознакомиться.

В руки госсекретаря легло несколько исписанных листов. Буквы прыгали, выдавая стремительный, порывистый темперамент автора, поля пестрели густыми правками и стрелками. Бросив беглый взгляд на текст, Ермолов мгновенно узнал этот летящий почерк. В груди генерала шевельнулось веселое изумление. Ай да шельма-мастеровой!

— Тот самый труд Саламандры? — уточнил Сперанский.

— Изучите внимательно, в его предложениях кроется здравое зерно.

Быстро скользя ногтем по строчкам, Михаил Михайлович пробегал документ глазами.

— Хм… «Никто, помимо лица, непосредственно управляющего механизмом, не смеет вторгаться в процесс езды». Весьма недурно. — Послышался шелест бумаги. — «Испытания проводить исключительно на заранее подготовленном тракте при абсолютном старшинстве назначенного распорядителя». Поразительная зрелость суждений.

Ермолов откровенно заулыбался:

— Как изволите видеть, Михаил Михайлович, наш ювелир хорош не только в создании драгоценностей.

Оторвавшись от чтения, госсекретарь парировал: