Николай и Михаил. Мой обещанный урок великим князьям пришелся как нельзя кстати. Я обещал им урок, в котором они должны были мне помочь, надеясь на «помощь» с заказом Вдовствующей императрицы, но и в этом заказе они пригодятся.

— Прошка, завтра подготовишь учебный ящик. Обычное стекло, сапфир, пара пустышек и наш образец. Вставку Роксандры не трогать.

— Едем к великим князьям?

— Да. Они будут учиться, а мы — смотреть, чему именно.

Ученик понял не все, но оно и к лучшему.

На следующий день я смотрел как ученик готовится к выезду. Прошка работал сосредоточенно. Вовсе не талант заставлял меня присматриваться к парню, он брал своим нечеловеческим упрямством. Он мог часами возиться, запороть шесть деталей подряд, но на седьмой добиться нужного. Прошка был слишком похож на меня.

Дорога к наследникам прошла будничное. Фигнер сопровождал, а я в сотый раз прокручивал в голове детали предстоящего опыта. Высокородным ученикам незачем было знать, какая роль им отведена на самом деле. Для них я готовил урок о физике света, для себя — устраивал тест на «дворцовую зоркость». Опытный ювелир раскусил бы мой подлог, но взгляд Николая и Михаила был идеален, они безошибочно узнавали «статусную вещь».

В комнате для занятий я распорядился поставить ящик у окна. Николай по моей интонации сразу смекнул, что предстоит что-то интересное. Михаил быстро притих, заразившись серьезностью брата. Обойдясь без долгих предисловий, я выложил на костяную пластину стекло, сапфир и топаз.

Первый результат подтвердил мои догадки. Михаил потянулся к стеклу — оно задорнее играло в лучах солнца. Николай выбрал сапфир. Однако стоило перенести камни на бархат, притенить свет и подложить фольгу, как уверенность юных судей пошатнулась. Стекло внезапно «обрело родословную», сапфир померк, а топаз вылез на передний план.

— Запомните, — наставительно произнес я, — место, освещение и время показа диктуют нужное решение.

Я пустил в ход свой образец. Сперва открыл футляр настежь при прямом свете — синева в нем тут же «выцвела». Затем, отступив в тень и повернувшись боком к окну, я на треть приподнял крышку.

В комнате повисла нужная мне тишина. Михаил подался вперед, впиваясь взглядом в таинственную глубину камня. Лицо Николая окаменело, на лице не было пренебрежения. Я захлопнул футляр прежде, чем они успели опомниться. Ожидание и дозированный блеск побеждают логику, если не давать человеку времени на раздумья.

Мы повторили опыт. При боковом свете образец держался молодцом, темно-синяя подкладка добавляла ему необходимой драмы. Николай, правда, заметил подозрительную свежесть крапанов.