— Почему? — удивился он.

— Слишком нарядно. Так и сквозит новизной, будто только что из лавки. Подойдет для гребня купеческой дочки, но не для нашего дела.

Второй вариант я намеренно огрубил. Густая чернь по краям, темная фольга, глубокая посадка… В итоге на бархате лежала «синяя дыра». При свете лампы — терпимо, но у окна — явный кусок стекла. Только дурак принял бы это за сокровище.

Работая над третьей пробой, я перестал гнаться за эффектами. Снял чуть меньше с граней, смягчил края. Фольгу взял приглушенную лаком. Синеву пустил пятном к центру, чтобы края сохранили глубину, не превращаясь в черные дыры. Металл оправы чернил в два приема: сперва втирал состав в углубления, затем тщательно полировал выступы, избавляясь от вида свежей мазни.

Дольше всего я возился со «старением» ребер. Я просто замылил резкость в тех местах, где вставку чаще всего касались бы пальцы, и отполировал соседние участки, чтобы потертость не выглядела искусственной.

В этот момент во мне проснулся человек из моего прошлого-будущего, наглядевшийся на индустрию фальшивого антиквариата. Настоящее время лениво, оно портит вещи там, где их чаще всего трогает рука. Это мне и нужно было сымитировать.

К полуночи работа была завершена.

— Открой футляр на треть, — приказал я Прошке.

В узкой щели, под скользящим лучом лампы, синева заиграла в глубине, а черненая посадка поглотила лишние отблески металла. Вещь хотелось поскорее спрятать от чужих глаз.

Появившаяся в дверях Варвара напомнила об остывшем ужине. Не пускаясь в объяснения, я продемонстрировал ей результат так, как планировал показывать Вуте.

Она долго смотрела на камень, затем перевела взгляд на меня. Она словно говорила: «Я не сомневалась, что все получится». Мне бы ее уверенность.

Когда она ушла, Прошка не сводил глаз со стола.

— Похоже на оригинал?

— Не должно быть похоже, — отрезал я. — Должно вызывать те же мысли.

— Значит, — он замялся, подбирая слова, — мы как бы создаем взгляд на оригинал?

Я отложил щипцы и улыбнулся. Вырос мальчишка. Пора его ставить мастером. И радостно, и горестно — кто же теперь мне будет помогать?

Заперев вставку Роксандры в ящик, я оставил на столе наш образец, окружив его неудачными пробами. Нужно было проверить результат на следующий день, «свежим глазом».

Оставалась последняя проверка. Прошка знал слишком много, Варвара тоже знала всю подноготную этой истории, за исключением моих знаний об этом злосчастном алмазе.

Мне же нужны были глаза людей, с детства привыкших к блеску императорских сокровищ, но не понимающих ничего в хитростях ювелирного дела.