Я ручкой вывел состав отряда: десять стрелков, мастер при оружии, машина с насосом, запасные резервуары и Мирон в напарниках.

Ближе к вечеру Фигнер отвел меня в сторону для разговора без лишних ушей. Оказывается Беверлей перед отъездом беседовал с Фигнером и дал подробный прогноз по Ване. Его восстановление шло с опережением графика: ноги ходят, руки работают, горячка отступила, разум чист.

Вот только легкие могли не вернуться в нужное состояние. Доктор говорил, что не стоит надеятся на прежнюю выносливость, нужно исключить долгие марши, бег, резкие перегрузки и работу на холоде. Тот железный Иван, способный сутками шагать рядом и закрывать собой дверные проемы, остался в прошлом.

Да уж, Толя. Вот и цена за твою жизнь.

После тяжелого разговора с Фигнером, я грузно опустился за стол. Металл откровенно не шел в руки.

Перед глазами громоздились чертежи винтовок, схемы воздушных баллонов, книга проб и пометки о редукторах. Самое время браться за инструмент и продолжить работу, вот только пальцы не подчинялись.

Взгляд блуждал. Нужно заставить себя работать.

Рука сама потянулась к чистой странице ради наброска усиленного защитного кожуха для баллона. Но там вроде и так все в порядке было. Утолщенная стенка, надежный кожух, ложемент, Что еще?

Тем не менее рука вывела линию, никак не связанную с оружейной скобой, машиной или баллоном.

Перо ручки порхало над бумагой. Направление собственных мыслей удивило.

Татьяна Лукьяновна… Удивительная штука эта человеческая память: вместо цельного образа она подкидывает россыпь мелочей. Сознание цепко выхватывает изящную руку с ключами, тонкие пальцы, кольцо, край рукава, уверенный жест, останавливающий слугу и перенаправляющий таз с горячей водой по верному адресу. Следом всплывает другая картина: Татьяна придирчиво инспектирует кладовую, проверяя целостность ящиков. Затем третья: запечатывание отцовской записки тормозится из-за отсутствия нужной печатки под рукой.

На таких мелочах держится ее усадьба.

Мужчинам свойственно мыслить глобально: заводы, машины, поставки, охрана, капиталы. Татьяна управляла домом поразительно тихо. Ее воля легко ускользала от поверхностного взгляда. Мое прозрение тоже слегка запоздало.

Стандартный подарок с украшением граничил бы с оскорблением. Кольцо подразумевало интимность, браслет неприлично сокращал бы дистанцию. Хотелось сделать подарок такой, чтобы он был функциональным, эдаким сплавом пользы и эстетики.

Смяв первый набросок, я начал заново. Сейчас был тот редкий случай, когда мысли шли потоком, рука будто жила своей жизнью.