Накинув сухой сюртук, Юсупов дождался, пока хлопнет дверь за последним лакеем.

— Сперва поедим, господа.

Давыдов плюхнулся на стул, уважительно обозревая миску с щами.

Денис Васильевич проводил пузатую бутылку таким взглядом, каким гусар смотрит на породистую кобылу.

Плеснув себе водки, Толстой опрокинул стопку, занюхал коркой хлеба и принялся за щи. Работал ложкой он основательно.

Первая тарелка щей сняла напряжение. Разговоры свернули с высоких материй на насущное: у кого протекли сапоги, кому парильщик едва уши не отмотал.

Идиллию прервал скрип двери. Ввалились оба Муравьевых в компании Раевского. Замыкал взъерошенный Кулибин с мокрой бородой и свирепым видом, яростно работая руками, въезжая к нам. Вся четверка застыла у порога. Вид у них был донельзя рабочий: рукав Александра щедро вымазан мелом, на пальцах Сергея засохла глина, а Раевский рассеянно тискал в кулаке деревянный колышек.

Юсупов оглядел процессию с явным интересом.

— Господа, вы из «штаба» или прямиком из землемерной ямы?

Александр Муравьев виновато поклонился:

— Разбирали ход по модели, Ваше Сиятельство. Раевский передвигал обоз, да так с ним в руке и ушел.

Заметив наконец колышек в собственной ладони, Владимир Федосеевич покраснел. Давыдов оживился.

— Позвольте полюбопытствовать, сударь, это обоз или неприятельская артиллерия? Если обоз — располагайте его рядом со мной, беру под личную опеку. Если артиллерия — отодвиньте подальше от моих щей.

Смутившись еще сильнее, Раевский все же выдавил улыбку:

— Это мостовой знак.

— Изумительно. Мост к пирогам нам сейчас нужен.

Кулибин, подъехал, отломил горбушку и сварливо забубнил:

— Они на вашей модели, князь, мост прямо в болото воткнули. А теперь спорят, что красиво вышло.

— Не в болото, Иван Петрович, — без задора огрызнулся Сергей Муравьев-Апостол, защищая проект. — На край низины.

— Край низины по весне и есть болото.

Оказывается, Юсупов отправил к ним лакея, чтобы те пришли в баню, но они увлеклись учениями на «диораме» Архангельского.

Получив тарелку, Александр Муравьев принялся чертить вилкой в воздухе, объясняя, как они тестировали обходной маневр после проливного дождя на рельефной модели. Разговоры предсказуемо скатились к жарким спорам.

Я гонял по тарелке остатки говядины и просто слушал. Вся эта веселая перепалка казалась невероятной роскошью. Люди, которые часами месили грязь на холоде, сейчас самозабвенно ржали над тем, что кавалерию на картах надо обозначать стопками с водкой — для наглядной демонстрации ударной мощи.

Под конец трапезы у косяка снова выросла фигура Фигнера. Давыдов немедленно салютовал ему рюмкой.