— Кому поручим корпус?

— Степану. Чеканка у него ровная. Только не подпускайте его к замкам.

Варвара сдвинула ко мне сломанную застежку. Я подцепил ее ногтем. Слишком тонкая петля, металл на сгибе попросту перетерся. Степанова слабость: в погоне за гладкостью он жалел металла на толщину.

Прошка сунул нос к столу.

— На вид добротная.

— Горничная в спешке дернет, — парировала Варвара, — и брошь улетит под крыльцо. А поносить станут не Степана, а дом «Саламандры».

Получив мой согласный кивок, мальчишка провел загрубевшим пальцем по излому, нащупав истончившийся металл.

— Значит, чеканку Степану, а замок — другому.

Варвара поставила отметку, кажется она выучила руки мастеров лучше меня. Кто перегревает пайку, кто экономит серебро на стыках, а кому до смерти скучно клепать одно и то же.

— Что по эмалям?

— Мелкие капли отдадим Федору. Оконную эмаль в образцы даже не вписываю.

Прозвучало это обыденно. Отлично. Дошла своим умом. Некоторые капризные техники нельзя пускать в поток, пока подмастерья не набьют руку до автоматизма.

Работу быстро разбили на три круга. В первый попадало то, к чему прикасаюсь исключительно я: сложные шарниры, заказы двора, лицевые уборы. Второй круг составила поточная работа по эскизам — броши, подвески, гребни. Подмастерье кует форму, старший намертво проверяет замок, Варвара вносит изделие в гроссбух. На третий уровень спустили ремонт, чистку и простую подгонку оправы без всякого упоминания моего имени.

— Заводим штрафную книгу, — добавила Варвара.

Прошка встрепенулся, явно вспомнив мои прошлые разносы.

— Отдельную?

— Именно, — подтвердил я. — Для статистики. Отвалился замок — пишем кто паял. Пошла пятнами подкладка — фиксируем сорт кожи и имя скорняка. Если одна беда вылезает трижды, виноват не криворукий мастер, а кривой производственный процесс.

Варвара расчерчивала чистую тетрадь.

Единственный серьезный спор разгорелся вокруг шкатулок. Варвара порывалась отдать производство коробочек на откуп сторонним артелям, оставив дому металлические накладки. Я отказался, тряска, сырость телеги, ночевка на постоялом дворе, мокрый платок нерадивой девки по соседству с брошью. Слабенький футляр угробит золото за пару верст.

— Придется нанимать собственного скорняка на постоянное жалованье, — недовольно поджала губы Варвара.

— Ищите.

— Толковый запросит втридорога.

Я хмыкнул. Варвара сумеет сбить цену. Вскоре на столе выросли три стопки бумаг.

— Требуется внятное название, — подытожила Варвара. — Чтобы приказчик языком не молол понапрасну.

— Как окрестили в тетради?

Она развернула гроссбух. На самом верху ровным почерком значилось: «Малые знаки».