— Годится. Только припишите строкой ниже: «Личников не повторять».

Вторую фразу она вывела с особым нажимом. Прошка уставился в свежие чернила.

— Это чтобы клиенты читали? — спросил он.

— Чтобы мастера помнили.

Глядя на эскизы «малых знаков», я в очередной раз убедился в правоте выбранного курса. Каждая вещица несла в себе каплю стиля «Саламандры», но ни одна не являлась личником великой княжны. Раздай свое имя первому встречному — и его быстро смешают с грязью. Вложи его в крепкие повседневные вещи — и заставишь публику уважать свой труд.

До вечера мы успели уладить спор о переделке старого ожерелья и отбиться от двух жалоб на замки.

У бокового стола Прошка усердно сшивал эскизы «малых знаков». Из приемной доносился голос приказчика, втолковывавшего очередной даме прямую зависимость между срочностью и итоговой ценой.

Варвара появилась в кабинете, плотно притворив за собой дверь.

— В приемной человек от Александра Александровича Ралля, — доложила она. — Принес записку. Требует лично вас.

Сидевший у окна Фигнер, безмятежно изучавший уличную суету, при упоминании имени Ралля, поднялся. Он невзначай сместился в угол, откуда простреливались взглядом и дверь, и мой стол.

Фамилия Ралля гремела по всему Петербургу. Банкир, немец, обладатель сети заграничных связей и придворных счетов. Если такой человек присылает в ювелирный дом личного поверенного, речь явно пойдет не о сережках для племянницы.

— Кто таков? — спросил я.

— Назвался Карлом Ивановичем Вуте. Записку приказчику в руки не дал, товар не светит. Условие: сначала разговор с вами наедине.

— Пожаловал один?

— В конторе один. На дворе при санях еще какой-то малый.

Спокойный тон Варвары радовал.

— Зовите.

Вуте переступил порог через минуту. Разменявший пятый десяток, подтянутый мужчина в темном дорожном сюртуке. Выглядел он прилично, эдакий немецкий порядок, приправленный петербургской настороженностью в поклоне.

Сложенную записку он опустил прямо на столешницу. Я не стал тянуться за ней.

— Читайте вслух.

Развернув лист, гость зачитал короткое послание. Ралль просил принять подателя для осмотра редкой вещицы — без посредничества приказчиков и записей в гроссбухах до моего личного вердикта.

— Что за предмет?

Вуте перевел взгляд с Варвары на Фигнера.

— При посторонних предпочел бы не говорить.

— Тогда забирайте записку и ступайте с Богом.

Гость упрямо поджал губы.

— Мне велено передать вещь из рук в руки.

— Этим людям я доверяю. Они останутся.

Вуте нехотя положил обе руки на край стола.

— Предмет таит в себе опасность иного рода, — произнес он. — К обычному оценщику с таким не пойдешь: тот либо вцепится с предложением выкупа, либо струсит, либо побежит трепать языком. Нас не устраивает ни один из вариантов.