Французские солдаты называли пулемет “бензопилой Каприви” — и не просто так.

— Постарайся не уронить. — Я вручил железку Жан-Полю и достал из кобуры “парабеллум”. — Или через минуту сюда сбежится весь Рейх.

Снаружи громыхали выстрелы — так, что дрожали не только уцелевшие стекла в окнах, но и пол — однако в самой кирхе было куда тише. Вряд ли кто-то мог услышать наши перешептывания, а вот грохот железа об пол или даже тяжелые шаги наверняка заинтересовали бы стрелков на чердаке — а я все еще рассчитывал разобраться с ними до того, как нас обнаружат.

— Стреляйте только в самом крайнем случае, — скомандовал я. — И поглядывайте на лестницы — кто-нибудь непременно постарается ударить нам в тыл.

Я оставил внизу около четверти отряда и приказал завалить все двери, но вряд ли этого хватит надолго — особенно если мы не сможем расчистить путь на мост, а немцы быстро подтянут резервы. Магия, пулемет и винтовки Судаева — сильные козыри, и все же даже их едва ли достаточно, чтобы одолеть крохотным отрядом целую армию.

Я ступал осторожно, и стрельба со стороны набережной полностью глушила мои шаги на лестнице — но они все равно казались слишком громкими. К счастью, у дозорных в кирхе и так хватало работы: тот, что остался караулить лестницу, увлеченно выцеливал что-то через небольшое оконце и не заметил, как мы появились рядом. Даже жалко стало убивать — я аккуратно ударил его ребром ладони в шею и едва успел подхватить винтовку, выпавшую из ослабевших рук.

С остальными пришлось повозиться подольше — и погромче. Двоих у входа на чердак я уложил, столкнув лбами — и даже успел допрыгнуть до третьего. И все же солдат под крышей оказалось слишком много. Ближайших егеря закололи штыками, но другие уже заметили нас и взялись за винтовки. Пришлось стрелять: я разрядил “парабеллум” с десятка шагов, добил уцелевшего рукояткой в висок — и едва успел развернуться к железной лестнице, ведущей на колокольню.

Пистолетный патрон вряд ли наделал так уж много шума — но его все же услышали, и дозорный решил спуститься и проверить, в чем дело. Я сдернул его за поясной ремень и с такой силой приложил об пол, что бедняга тут же отключился.

Кажется, всё.

— Свяжите этого… И всех остальных, кто еще дышит. — Я отшвырнул опустевший магазин. — Займите окна и приготовьтесь зачистить подход к мосту… Жан-Поль — хватайте картечницу и тащите на колокольню.

— Есть!

Чертова железка наверняка весила целую тонну, поэтому даже самые и рослые из егерей возились несколько минут, поднимая ее наверх. Я успел не только залезть первым — но и кое-как оглядеться по сторонам. Кирха ничуть не разочаровала: с колокольни открывался весьма живописный вид на Регенсбург. И особенно — на мост прямо подо мной и набережную с укреплениями вдоль берега. Мешки с песком и собранные из всего подряд заграждения неплохо защищали немцев от огня с той стороны Дуная — но отсюда фигуры в сером, собравшиеся вокруг пулеметов казались чуть ли не мишенями. Я без труда просматривал весь берег реки на полторы-две сотни метров в обе стороны — вполне достаточно, чтобы засечь огневые точки и разнести их магией — если с этим не справятся винтовки.