— Даже не представляете — насколько, ваше величество, — вздохнул я.
Жозеф Бонапарт и раньше не отличался благодушием и добрым нравом, а теперь и вовсе выглядел так, будто готов был сожрать меня живьем. Кто-то или что-то изрядно рассердило французского монарха.
И я, кажется, уже догадывался — что именно.
— Оставьте подробности при себе, князь. — Жозеф махнул рукой. — Видимо, мне уже пора привыкнуть, что вы всякий раз приносите с собой проблемы. Сначала войну в Эльзасе и Лотарингии, а теперь — Герберта фон Брауна, на которого охотятся британцы.
— Плевать, — отозвался я. — У них нет никаких доказательств, что…
— Уже есть. Или они уже никому и вовсе не требуются. Может, вы и не в курсе, князь, но сегодня утром его величество король Георг официально заявил, что Франция укрывает опасного преступника, который при невыясненных обстоятельствах, — Жозеф сделал многозначительную паузу и посмотрел на меня, — сбежал с туристического лайнера “Олимпик”. Который следовал в порт приписки под флагом Великобритании, а значит…
— Вот как? — поморщился я. — И что же вы ответили его величеству.
— А какой у меня был выбор, князь? — Жозеф пожал плечами. — Я заявил, что мсье доктор на данный момент прохлаждается на территории российского посольства. А значит, все подобные обвинения впредь следует предъявлять вашему императору.
— Разумное решение, — улыбнулся я.
— И у вас даже будет время его обсудить… Завтра его величество Павел прибудет в Версаль. — Жозеф мрачно усмехнулся. — Признаться, я вам не завидую, князь.
Глава 14
— Ваше величество.
Я чуть склонил голову. Полноценных расшаркиваний никто не требовал — Павел скорее удивился бы, вздумай я отплясывать придворные танцы. И все же правила приличия никто не отменял: даже если когда-то (меньше года назад) мы с его величеством лопали из одного котла пропахшую дымом кашу — сейчас передо мной стоял не “красный” юнкер по прозвищу Чингачгук, а мой император. И вести себя следовало подобающее, даже если мы были только вдвоем.
А если кто-то все-таки подглядывал — тем более.
— Князь, — отозвался Павел — и вдруг заулыбался во всю ширь. — А ну иди сюда, старый ты…
Его величество ловко нырнул мне под руку, обхватил за пояс и попытался приподнять, но силы все-таки оказались неравны, и после чуть ли не минуты пыхтений мне удалось выкрутиться из монарших объятий и отступить на пару шагов.
— Старый… На себя посмотри. — Я поправил пиджак. — Краше в гроб кладут.
Мы не виделись всего месяц — и за это время Павел успел изрядно возмужать — и, пожалуй, не в самом лучшем смысле слова. Он был одет с иголочки, идеально выбрит, держал спину ровно, по-солдатски и будто бы даже сохранил какие-то остатки жизнерадостности — но я не хотел и спрашивать, чего это стоило.