— А знаете — вы правы, князь, — улыбнулся я. — Пожалуй, нам действительно пора заняться делом.
— Боюсь, я не совсем понимаю… — Оболенский недоверчиво нахмурился. — Не хотите же вы сказать?..
— Именно, друг мой. — Я подхватил винтовку из ящика и закинул на плечо. — Как насчет того, чтобы немного прогуляться за Дунаем?
Глава 29
— Это форменное безумие. — Оболенский ускорил шаг, чтобы держаться со мной наравне. — Вы же сами знаете, что творится на берегу!
— Разумеется — поэтому и собираюсь лично вести людей. В отличие от простых солдат, у меня есть Щит — и его не так уж и просто пробить, — отозвался я. — Помнится, в Страсбурге вы не стеснялись взять в руки оружие.
— Мне и сейчас нечего стесняться. — Оболенский поправил сползший с плеча ремень. — Но тогда у нас, по сути, не было выбора, а здесь…
— Здесь у нас несколько полков, готовых умереть по приказу императора Жозефа? — Я покачал головой. — Может, и так. Но им не дадут даже подойти к мосту.
Примерно с неделю назад мы все-таки смогли отбить у немцев островки на Дунае, но хоть как-то закрепиться на них так и не смогли: пушки на той стороне буквально сравняли с землей несколько кварталов, оставив от домов только изуродованные остовы — и до сих пор лупили по всему, что движется. Подобраться ближе мы могли только ночью — мелкими группами, скрываясь в тени, прячась от света прожекторов и замирая всякий раз, когда из-под ног сыпались осколки кирпича.
В тишине даже самый тихий звук разлетался на сотни метров, а пулеметчики на той стороне Дуная отлично целились на шум.
— И что вы предлагаете? — вздохнул Оболенский. — Рисковать собственной головой?
— Когда-то Одаренные составляли основу любой армии. — Я пожал плечами. — Наши предки вышли под Смоленском против пушек Наполеона — и победили, хоть их и было всего несколько сотен. Глупо отсиживаться в тылу, имея силу, способную превратить панцер в груду металла.
— Не хотелось бы принижать ваших заслуг или силу Дара. — Оболенский заговорил чуть тише. — Но по мосту через Дунай не пройти даже самому Александру Горчакову.
— Значит, я по нему и не пойду, — усмехнулся я. — Не волнуйтесь, друг мой. У меня есть план.
— Какой? — буркнул Оболенский. — Свернуть шею из чистого упрямства?
— Задать немцам жару — и все необходимые приготовления уже сделаны. — Я с щелчком вогнал в винтовку Судаева длинный изогнутый магазин. — Хватит сомнений — лучше возьмем пример с эльзасцев. Видите — они уже рвутся в бой!
Мы подошли уже достаточно близко к реке — почти на передовую, и вооруженных людей вокруг становилось все больше. К ночи стрельба понемногу стихла, и никто не хотел без надобности выдавать себя шумом, но все равно солдаты приветствовали нас с Оболенским — вскакивали, тут же вытягиваясь по струнке — и радостно улыбались.