Глава 25
— Не уходи далеко, ладно? — Хельга улучила момент, когда на нас как будто никто не смотрел, и стиснула мою руку холодными пальцами. — Или я с ума сойду. Или вообще грохнусь в обморок!
— Ну же, ведите себя достойно, ваше величество. — Я так же незаметно освободился от хватки и на всякий случай даже отступил на шаг. — Едва ли стоит падать без чувств — да еще и на собственной коронации.
Все прошло успешно — настолько, насколько вообще могло, хоть само действо куда больше напоминало закрытую встречу исключительно “для своих”, чем событие, которому суждено изменить курс новейшей истории Европы.
Мне пришлось как следует прижать его высокопреосвященство кардинала Монтанелли, чтобы добиться встречи с понтификом — и потом пустить в ход все свое обаяние и навыки дипломатии. Аудиенция длилась пять часов, я несколько раз уже был готов приложить упрямого и хитрого старца чем-нибудь вроде Булавы — но все-таки вышел из схватки победителем. Папа не мог не согласиться, что канцлер Каприви перешел все мыслимые и немыслимые границы — и пришло время противопоставить сатанинской мощи его машин веру и силу человеческого духа. А всей европейской знати — объединиться вокруг римской короны на голове у достойнейшей наследницы рода Габсбургов.
Которой еще предстояло не один год расплачиваться за благосклонность Святого Престола.
Понтифик выполнил мою просьбу, но в мелочах, конечно же, отыгрался по-полной — и начал с самого места церемонии. Коронация прошла не в соборе Святого Петра в присутствии толпы народа — с подобающей церемонии помпезностью и размахом — а в одном из залов Папского дворца и весьма скромно… во всех смыслах. Хельга расценила это чуть ли не как оскорбление, и нам с фон Лихтенштейном пришлось приглядывать, чтобы новоиспеченная римская императрица не наговорила лишнего.
Я бы и сам не возражал против полноценного и громкого действа — но мы явно были не в том положении, чтобы что-то требовать, топая ногами. В конце концов — корона есть корона, титул есть титул, а признание Папы — признание. А детали все забудут уже через полгода, если мы сможем выбить из венценосных стариканов нужные условия и сохранить Рейх после грядущей грызни с канцлером.
И уж тем более забудут, если нем не повезет, и от Священной Римской Империи останутся — как говорят в России — рожки да ножки.
Впрочем, скромность церемонии в каком-то смысле даже пошла на пользу: почетных гостей оказалось не так уж и много, и в гигантском соборе это непременно бросалось бы в глаза. Чего уж там — даже в зале Папского дворца количество верноподданных римской императрицы выглядело не слишком-то впечатляюще.