И, пожалуй, даже разглядела.
А мне оставалось только подхватить винтовку и идти к остальным. Пробираться через весь салон к двери оказалось непросто — и не только из-за тесноты: нырнув в тучи, “Илья Муромец” снова принялся дрожать и подпрыгивать, как машина на плохой дороге. Но не сбивался с курса и только набирал скорость — будто сам спешил поскорее избавиться от живого груза и вышвырнуть нас прямо на голову канцлеру Каприви.
— Держите, друг мой. — Оболенский протянул мне парашют. — И не забудьте подтянуть ремни.
Все остальные уже тоже вовсю облачались — помогали друг другу, передавали здоровенные ранцы, крутились на месте, проверяя, все ли в порядке. Со всех сторон слышались молитвы — на трех языках одновременно. По плану мне предстояло покинуть борт аэроплана последним — и перед этим лично проводить каждого из десантников.
Или даже вышвырнуть силой — если у кого-то вдруг не выдержат нервы.
— Ну, как говорится — с Богом! — выдохнул Оболенский.
И взялся за ручку на двери.
Глава 37
Холода я почти не почувствовал, хотя он тут же ворвался в металлическое брюхо “Ильи Муромца”, принося с собой рев моторов и колючие влажные крошки. Куда больше впечатляло зрелище — тугая пелена, на сколько хватало глаз, и проносящиеся мимо серые клочья туч.
Проносящиеся с немыслимой скоростью — Хельга разогнала аэроплан так, что даже самый резвый из спортивных автомобилей по сравнению с ним показался бы неторопливым. Судя по наклону пола под ногами, “Илья Муромец” стремительно шел вниз — и с каждым мгновением заваливался на нос все больше.
— Смотрите! — заорал Оболенский мне в ухо. — Дунай! Прямо под нами!
Я разглядел внизу широкую и темную ленту, разрезанную вдоль пополам узкой полоской земли — похоже, островом вытянутой формы. Длиной то ли в километр-полтора, то ли во все десять — оценить масштабы на такой скорости и высоте я не мог, а когда сквозь тучи показался сам город, Дунай уже остался позади: теперь мы летели над каким-то каналом. Дома по обе его стороны, только что напоминавшие аккуратно сложенные детские кубики, вырастали прямо на глазах. Рассматривать местные красоты архитектуры уже не было времени — “Илья Муромец” уходил в пике, буквально падая с затянутого тучами неба на старый город и резиденцию канцлера.
Как орел на добычу.
— Хофбург прямо по курсу! — Голос Хельги пробивался даже сквозь грохот моторов. — Прыгайте!!!
Мне даже не пришлось повторять — первый десантник шагнул за дверь — и тут же свалился вниз, разом пропав из виду. За ним второй, третий, четвертый… То ли эльзасские парни оказались еще храбрее, чем я думал — то ли перспектива рухнуть на землю вместе с “Ильей Муромцем” пугала их больше полета на парашюте. Хельга бросала аэроплан под немыслим углом — и я мог только догадываться, хватит ли ее умения и мощи моторов вытащить его обратно.