— Сумасшедшая! — завопил кто-то — кажется, усатый командир. — Ты нас всех угробишь!!!
Слушать чужие споры времени уже не осталось: Оболенский только что прыгнул за борт. А значит, пришла моя очередь. Я встал у двери, крепко взялся за края руками и уперся ногами — как учил наспех привезенный откуда-то из-под Дортмунда британский офицер.
Оттолкнулся и полетел.
Меня будто подхватило чьей-то гигантской рукой и швырнуло. Не прямо вниз, а куда-то вбок, в сторону от громадины аэроплана — и закрутило. Так, что винтовку едва не оторвало вместе с ремнем, а грудь вдруг сдавило так, что я не мог даже вдохнуть. То ли от немыслимой скорости, то ли от страха — а может, и от всего сразу.
Но это длилось лишь мгновение: расставив руки в стороны, я собрал Дар — и заставил свое тело перестать кувыркаться. Улегся животом на воздух, замедлил падение — и почти сразу же увидел прямо перед собой распускающиеся один за другим купола парашютов. Их было не так много — и все же вполне достаточно, чтобы чуть ли не целиком заслонить похожее на гигантскую серебряную подкову здание.
Хофбург.
Туда-то мне и было нужно: я вытянул руки по швам, склонил голову к груди, чтобы не оторвало — и помчался вперед, тараня лбом холодный воздух над Веной. Обычному человеку не стоило бы набирать скорость, но я рассчитывал на силу Одаренного — и не слишком-то хотел раньше времени подставляться под пули.
Конечно же, нас засекли — задолго до того, как “Илья Муромец” промчался над Хофбургом. Гигантскую птицу из дерева и металла сложно было не заметить даже за тучами, да и местные Одаренные офицеры вряд ли зря ели свой хлеб. Хельга сделала для нас все, что могла, и сбросила аэроплан прямо им на голову — но теперь оторопь отступила, и солдаты схватились за оружие.
Стреляли буквально отовсюду — из окон, с крыши, из соседних зданий — даже откуда-то с середины гигантской площади перед Хофбургом. Вряд ли кто-то ожидал нашего появления прямо здесь, но герр канцлер, похоже, уже давно опасался измены — поэтому и укрепил резиденцию со всех сторон.
Но только не сверху.
Вечерний полумрак расцветал крохотными яркими вспышками выстрелов и боевых заклятий. Кто-то там, внизу, наконец смог задрать ствол пулемета, и принялся кромсать купола парашютов огненной плетью. Пожалуй, это выглядело даже красиво — но любоваться было некогда. Прицелившись, я снес весь расчет Свечкой — и помчался дальше, обгоняя повисших на стропах десантников. Падение вряд ли заняло больше нескольких секунд, но под Ходом они растягивались чуть ли не вечность, давая мне увидеть чуть больше, чем успевали простые смертные.