Впору было сделать театральную паузу, чтобы в полной мере насладиться произведенным эффектом. Вряд ли даже прокатившаяся по полу граната вызвала быть хоть половину эмоций, что я наблюдал. Хельга закашлялась и едва не уронила чашку. Фон Лихтенштейн держался чуть лучше — не дернулся, не издал ни звука — но глаза вытаращил так, что они стали вчетверо больше и, казалось, готовы были выскочить из орбит и покатиться по мягкому темно-красному ковру.
— К-королеву? — зачем-то переспросил он.
— Именно так. — Я развернулся на пятках и зашагал по комнате. — Вести о покушении и заявление ее высочества об измене канцлера и его роли в гибели кайзера непременно привлекут старые рода Рейха на нашу сторону. А значит, мы сможем собрать собственную армию, а не ждать помощи от Жозефа или Георга… И к тому же не повредит заранее усилить позицию законной наследницы германского престола на переговорах. — Я остановился и закончил: — Королева — равная среди равных. К ней придется прислушаться — нравится это кому-то, или нет.
— Не смеши… не смешите нас, князь. — Хельга раздраженно махнула рукой. — Принцесса в изгнании — это еще не так нелепо, но коронация за пределами государства… Надо мной будут смеяться все — от крестьянских детей до курфюрстов!
— Не посмеют, ваше высочество. Даже курфюрсты — если на вашу прелестную голову возложит венец сам Папа Римский. — Я сложил руки на груди. — Это позволит на законных правах носить древний титул Romanorum imperator augustus, вместо титула отца — electus imperator Romanorum.
— Римский император август… — пробормотал фон Лихтенштейн — он то ли кое-что смыслил в латыни, то ли просто был изрядным знатоком истории и средневекового права. — Вместо избранного императора.
— Именно так, ваше сиятельство — кивнул я. — Коронация Папой когда-то обладала не только сакральным смыслом, но и политическим. С монархом, которого признал Святой Престол, придется считаться всем остальным — и не только католиком.
— В этом мире есть только одно, с чем будут считаться — сила. — Хельга сердито сверкнула глазами-льдинками. — Армия или капитал — неважно. У меня нет ни того, ни другого.
— И все же не стоит недооценивать силу римской короны, ваше высочество. — Фон Лихтенштейн мягко улыбнулся. — И уж тем более — не стоит недооценивать влияние Святого Престола. Если Папа действительно поддержит вас — это, фактически, будет означать, что каждый, кто встанет на сторону канцлера — пойдет против воли Божьей… Знаю, в наше время вера не столь сильна в людях, как раньше — но в Европе пока еще достаточно ревностных католиков. Да и для знати слово понтифика — вовсе не пустой звук.