— Именно, князь. — Фон Лихтенштейн почему-то заговорил тише, почти перейдя на шепот. — Но самое странное во всей этой истории — даже не жуткая смерть. А то, что бедняга — если верить словам сослуживцев — вообще не знал немецкого!
Странное — но уже не удивительное. Я почти сразу сообразил, что несчастного лейтенанта угробила та же сволочь, что с завидной регулярностью пыталась пробраться в мои сны. Таинственный менталист, убивший Гижицкую в Лотарингии, явно умел кое-что посерьезнее копаний в голове — но то ли мой рассудок был ему по зубам, то ли просто везло.
Пока что.
— Послание от канцлера, — вздохнул фон Лихтенштейн.
— И весьма эффектно доставленное. И все же, дорогой внук — может, потрудишься прочитать его вслух?
Деда Хельга не звала — хотя бы потому, что понятия не имела, что он уже прибыл в Регенсбург. Но мне даже в голову не пришло оставить его в кабинете — а фон Лихтенштейн, конечно же, не возражал. Да и сам старик уж точно не пожелал бы пропустить что-то важное — поэтому сейчас сидел на диване напротив и нетерпеливо буравил меня взглядом.
— Не имею никакого желания воспроизводить… это. — Я снова бросил взгляд на окровавленную бумажку и поморщился. — Если вкратце — канцлер фон Каприви, фактически, выдвинул ультиматум с целью принудить ее величество Анну-Марию к переговорам. Он требует приостановки военных действий на западном фронте, созыва совета курфюрстов и проведения выборов кайзера. — Я на мгновение задумался. — Разумеется, рейхстаг под его руководством не признаёт и не признает ни титул императрицы, ни саму законность ее коронации в Риме. Как и мы не признаём законными полномочия канцлера, во всеуслышание объявив его виновным в государственной измене.
— Это было ясно и так, — проворчал дед. — Чего ради Каприви устроил весь этот цирк с несчастным французским лейтенантом? И зачем ему вообще нужны переговоры?
— Возможно, он рассчитывает выдвинуть свою кандидатуру… или скорее своего ставленника, чтобы тот занял трон в Вене. Даже сейчас влияния Каприви может оказаться вполне достаточно, чтобы подмять под себя большую часть выборщиков и лишить ее величества титула — и законы Рейха при этом будут соблюдены. — Я осторожно взглянул на Хельгу. — Исключительно с формальной стороны, конечно же. Мы никак не можем согласиться на подобное, и канцлеру об этом прекрасно известно. Так что я скорее предположу, что он рассчитывает потянуть время.
— Я тоже так думаю, — кивнул фон Лихтенштейн. — Переговоры с участием всех курфюрстов могут занять не один месяц, и если канцлеру удастся их навязать — армия союзников не сможет наступать чуть ли не все лето… А воевать зимой куда сложнее.