Зал Хофбурга сменился черными стенами дома, потолок — сердитым грязно-желтым небом, а роскошный мрамор под ногами — покрытым пылью и осколками стекла бетоном. Я снова видел тот самый сон… Только на этот раз все было наяву.

— Занятно… Всегда хотел посмотреть, что у тебя в голове, — задумчиво произнес голос. — Ты ведь не возражаешь?

Я еще как возражал, но вопрос, судя по всему, оказался риторическим. Переход из Хофбурга в иллюзию был лишь крохотной передышкой, после которой менталист взялся за меня снова — с утроенной силой. Виски снова пронзило болью, и я не выдержал. Заорал, схватился за голову, рухнул на колени — а потом скрючился и завалился на бок. Чужой Дар резал мое сознание, срывая слой за слоем — и пробирался туда, куда я сам не хотел заглядывать — да и, пожалуй, не мог.

Сама смерть ухмылялась с шеврона с черным черепом, будто желая сказать: все, попался — теперь ты от меня не убежишь. Сил уже почти не осталось — резерв высох до капли, от защиты не осталось и следа, и лишь Источник еще хоть как-то удерживал мое затухающее сознание над пропастью. Тоненькая ниточка тянулась куда-то вдаль, связывая его с расползающимся по швам бытием и не давая исчезнуть.

Будто кто-то тащил меня с той стороны — изо всех сил, яростно, упираясь. Уступая мощи врага в сотню, в тысячу раз, но с таким звериным упрямством, которое само по себе казалось непобедимым. И продолжало огрызаться, даже когда закончились и магия, и отведенное мне время.

Отведенное нам время — одно на двоих.

— Прости, Сашка, — прошептал измученный родной голос. — Не могу больше… Дальше — сам.

И боль отступила. Исчезли и обгоревшие стены вокруг, и желтое небо, и даже чужая воля, намертво вцепившаяся в мой разум. Вместо них я вдруг увидел знакомый кабинет — темную мебель, книги на полка, диван…

Увидел, как в далеком Регенсбурге схватился за сердце и медленно осел на пол усталый старик, который не умел сдаваться.

А потом пришла сила. Вся мощь Источника со звоном замкнулась на старшего в роду Горчаковых — и передо мной заискрился целый океан энергии, которая только и ждала, чтобы я пустил ее в ход. Я словно оказался за рулем сверхмощной машины — и не водителем в ливрее и фуражке, а полноправным владельцем. Который мог выжать из мотора все до капли, наплевав на расход топлива, безопасность и правила дорожного движения. Загнать тахометр до упора — и еще дальше, за предел оборотов.

И мне осталось только вдавить педаль в пол.

Я мысленно протянул руки, набирая всю мощь Дара в невидимые гигантские ладони — и выплеснул, выжигая дотла копавшиеся у меня в голове черные щупальца. Ударил в ответ и бил — изо всех сил, с размаху, раз за разом вколачивая противника в черную пустоту, которая его так манила.