— Я видел рабочий план на ближайшие две недели. Рейсов на Песочные Дали в нем нет.

Линден взглянул на него с удивлением.

— Да даже если бы они и были, как ты себе это представляешь, старик? Высадить мальчишку в порту, похлопать по плечу на прощание и сказать: «Дружище, подлечился — теперь ступай обратно»?

Джон тихо выругался.

— Линден, ты сам должен был об этом подумать, когда протаскивал его на борт за моей спиной.

— Вам-то что, вы оба уже в отставке, — угрюмо сказал Петер. — Если кто-то и пострадает из-за всей этой неразберихи, этим кем-то буду я. Полковник Харшл не зачтет мне практику и выгонит отсюда, университет отзовет мои лицензию и диплом, и мне придется наняться техником на мусоровоз, ну или куда-нибудь в этом роде, а заодно порвать все отношения с родственниками. Они, представьте себе, не простят мне такого позора.

— Да здесь весь город знает, что полковник Харшл может выгнать кого угодно из своих подчиненных и в любую минуту. Для этого даже не обязательно в чем-то провиниться, — неосторожно заметил Линден, рассчитывая успокоить юношу.

— Легко вам говорить, — взвился тот, — с вас уже спрашивать нечего!

Все шло к беседе на повышенных тонах, и Джон, который сейчас и сам был готов послать обоих своих спутников куда-нибудь в отдаленные уголки пространства, куда и почта не доходила, или просто уйти, предоставив Линдену возможность лично расхлебывать неприятности, все-таки сдержался и сказал:

— Хватит. Ругаться друг с другом станем после. Петер, сколько у нас времени?

— Они прибудут на станцию откуда-то из центра первым утренним рейсом. Кстати, это не я притащил в город этого мальчишку. Я залечил ему перелом и теперь буду крайним. Замечательно. Останусь из-за вас без работы, вот и все.

Джон вздохнул. Ему не хотелось, чтобы их с Линденом дисциплинарный проступок сказался на карьере молодого врача. Петер отлично сделал свою работу: спустя четыре дня после травмы ребенок был в состоянии двигать рукой и брать ею предметы. Ну а в том, что практикант оказал мальчишке помощь, не спросив предварительно позволения у начальства, Рессел не находил ничего ужасного; более того, он считал, что так поступил бы любой порядочный человек. Правда, полковник Харшл придерживалась иного мнения на этот счет, и потому бывшим пилотам «Громобоя» следовало самим упрятать мальчишку подальше от комиссии, не дожидаясь, пока на голову Петера падет незаслуженная кара.

— Перестаньте, никто вас не выгонит, — Рессел обернулся к юноше и после недолгих колебаний предложил единственное, хотя и не слишком удобное для себя решение проблемы. — Я мог бы на время забрать мальчика в свою комнату. Пусть поживет у меня, пока в медцентре будет идти проверка. Но нам нужно прямо сейчас решить, как быть с ним потом.