Мальчишка с запрокинутой головой лежал на осколках кирпича, окровавленный и бледный, весь покрытый пылью. Он действительно был младше своих обидчиков и давно голодал. Истощенное хрупкое тело прикрывали серые лохмотья, подвязанные веревкой. Джон взял у Линдена фляжку и полил водой мальчишке на голову. Сквозь тонкую, землистого оттенка кожу на виске проступила пульсирующая голубая жилка. Рессел коснулся длинных спутанных волос и брезгливо отдернул руку: среди присыпанных пылью прядей шевельнулось насекомое.
— Линден, он жив. И голова у него цела — по крайней мере, снаружи: я вижу пару старых царапин, и все. Вши у него есть, а вот открытой раны на голове нет. Откуда кровь?
Вдвоем они осторожно развернули лохмотья — некогда они были сшитой на взрослого грубой холщовой рубахой. Небольшой предмет выпал из складок и с тихим стуком ударился о камни. На левом плече мальчишки полыхала рваная рана.
— Вот откуда, — пробормотал Крау, — и, кажется мне, я знаю, за что его били.
У ног Линдена лежал кусочек лазурита, похожий на крошечный осколок пространства.
Глава 5
Облитый водой мальчишка пошевелился и открыл глаза. Секунду он растерянно моргал, затем, различив сквозь мокрые слипшиеся ресницы двоих незнакомцев, попытался приподняться и отползти назад, но не сумел — помешало раненое плечо. Босые ноги судорожно дернулись и взметнули облачко пыли.
— Эй, парень, ты как? — поинтересовался Линден.
Беспризорник молчал. По мостовой бежал тонкий багровый ручеек, похожий на линию, выведенную пером. Он подхватывал песчинки, заставлял их слипаться и волок дальше, а после упирался в носок принадлежавшего Ресселу ботинка и пропадал в трещинах между булыжниками. Джон машинально сунул подобранный обломок лазурита в карман брюк и ответил вместо мальчишки:
— Он плохо, Линден. Много крови.
— Вижу. А я как раз оставил аптечку в кабине…
Рессел, всегда державший аптечку при себе, мысленно проклял вечную Линденову безалаберность — им могло не хватить бинтов, и полез в рюкзак. Наскоро обработав руки антисептиком, он вскрыл перевязочный пакет и собрался было заняться раной, но мальчишка, так и не издавший ни звука, бешено рванулся в сторону и ударился спиной о ящик. Джон тихо выругался. Он перевязывал раненых еще на военной службе, а в Четвертой все пилоты и техники ежегодно аттестовались по курсу первой помощи, и все же теперь, склонившись над жалким детским телом, Джон почувствовал себя неуверенно, тем более что беспризорник пытался сопротивляться, и совершенно зря: судя по характеру повреждения, дела у мальчишки обстояли неважно.