— Знаешь, Линден, было бы лучше, если бы ты столь же упорно придумывал, что нам делать со всем, что получилось в итоге. Ладно, что теперь говорить. Спасибо, дружище.
— Это ерунда, старик.
Рессел присел на скамейку и подумал, что в эту минуту они с Линденом похожи на двух курсантов-первогодков, сбежавших из казармы покурить после отбоя.
— Всегда хотел узнать: Линден, почему ты зовешь меня стариком? — спросил он. — Ты же старше меня.
Крау в темноте пожал плечами.
— Да я и сам не знаю. Так сложилось. Наверно, дело вот в чем: мне всегда казалось, будто мы знакомы от начала мира, а еще ты был такой придирчивый и серьезный, когда я впервые отправился с тобой в рейс. Вредный, я бы даже сказал. И ворчливый.
Джон улыбнулся.
— Поэтому меня не любили стажеры. Я и сам их до сих пор не люблю. Кстати, я нашел у себя в ящике камень — помнишь, тот синий, — и отдал его мальчику. По-моему, он обрадовался.
— Интересно, откуда он у него. Похоже, он все-таки стащил его у этого торговца. Хотя кто знает, как там все было.
Рессел поднялся и отряхнул руки.
— Честно говоря, я не уверен, что когда-нибудь хотел бы узнать о том, как там все было. Для забот мне хватит и сегодняшнего дня.
Линден шумно вздохнул и выбросил окурок.
— Все мои заботы, как ты знаешь, в дне завтрашнем.
— И он совсем скоро наступит — смотри.
Вдвоем они проводили взглядами катер, доставивший со станции последнюю на сегодня группу пилотов. В здании управления погасили свет. Уборочная машина, шелестя, проползла по тротуару.
— Тогда до завтра, Джон.
— До завтра, Линден.
Глава 19
Джон сидел за длинным столом по правую руку от сияющего Линдена и ковырялся в тарелке, на которую заботливо положил всего по чуть-чуть кто-то из соседей. Рядом Итху Немиру старательно размешивал чай в кружке стеклянной палочкой, неловко держа ее узловатыми пальцами. По случаю праздника старик нарядился в форменный китель, сиявший двумя десятками боевых и гражданских наград. Гости помоложе украдкой бросали на Итху восхищенные взгляды, а тот как будто ничего не замечал, ведя неторопливую беседу с Гаррисом, сидевшим напротив между женой и взрослой дочерью. Счастливая и раскрасневшаяся Анна что-то шептала на ухо подруге. На другом конце стола Петер Димитров держал в каждой руке по бутерброду и откусывал от них по очереди с таким видом, словно это были два последних бутерброда в его жизни. Он уже успел испачкать соусом свой пиджак с нашивкой престижного медицинского университета и познакомиться с хорошенькой соседкой, секретарем управления, предложившей ему пятновыводитель. Юный пилот катера встал, чтобы произнести торжественную речь, не первую и не десятую за сегодня. Она ничем не отличалась от предыдущих, однако гости и молодожены, прослушав ее с тем же вниманием, что и все другие, дружно похлопали автору, а после вернулись к праздничным блюдам и болтовне.