Взаимный интерес довольно скоро сменился дружбой, чему не помешала даже извечная настороженность Рессела: текучка первых послевоенных лет и постоянная возня со стажерами приучили его придирчиво следить за чужой работой и не привязываться ни к кому из тех, с кем приходилось делить пульт управления. До знакомства с Линденом Джон уже несколько лет работал в Четвертой, досрочно прошел аттестацию на первый класс и был назначен капитаном «Громобоя», летать на котором отказывались буквально все. «Громобой» Джону пришелся по душе, а вот из кандидатов на должность второго пилота не понравился ни один: в первый же месяц Джон прогнал из кабины троих стажеров, чем укрепил свою репутацию конфликтного и неуживчивого типа. Ну а потом кресло второго пилота «Громобоя» занял переведенный откуда-то в Четвертую Линден Крау, и с ним Рессел неожиданно быстро нашел общий язык. Теперь Линден сидел в этом кресле в последний раз, «Громобой» в последний раз отправлялся в рейс, а Джон тер ладонью больное колено и с грустью думал о том, что в его возрасте будет не так-то просто сработаться с новым напарником и привыкнуть к новому кораблю.
Глава 3
Линден и Джон торопливо шагали по узкой пешеходной улице. Иногда прохожие сторонились, чтобы пропустить людей в пилотской форме, однако чаще напарникам приходилось двигаться вместе с толпой или расталкивать очереди у прилавков. Сигнал о времени отправления еще не поступил, а код «Громобоя» беспорядочно перемещался по списку на экране капитанского коммуникатора, и Рессел начинал нервничать. Жара нарастала, но суточный предел, обозначенный в свежей погодной сводке, был еще впереди. Еда на подносах торговцев приятно пахла местными специями. Джон брезгливо подумал о том, во что через несколько часов превратятся все эти кулинарные изделия при такой температуре, и едва не шарахнулся от встречного разносчика. Его неодолимо раздражало все вокруг, даже Линден, который глазел по сторонам с восторженностью школяра и норовил попробовать сомнительные сладости.
— Отравишься — возьму в порту кого-нибудь из резерва, а тебя оставлю здесь, — сказал ему Джон у очередного лотка с едой. — Интересно, у них есть санитарное разрешение?
Линден провел в паршивой лавке целых двадцать минут, и теперь они на всякий случай шли довольно быстро, поэтому Рессел со своим коленом никак не мог остаться в хорошем настроении. Идти, не фиксируя в мыслях каждый сделанный шаг, не получалось, а Джон, хотя и старался беречься, совсем не привык ежесекундно думать о том, куда поставить ногу и какими ощущениями будет при этом сопровождаться работа коленного сустава. Все эти открытия так угнетали Рессела, что в конце концов он мысленно выругался и полез в карман за обезболивающим, но, тронув застежку на куртке, передумал и решил дождаться момента, когда боль станет по-настоящему невыносимой. Пока она просто мешала ему идти в нужном темпе.