Джон, готовый отмахнуться от очередной безделушки, поднес шар к глазам, и кораблик начал медленно вращаться, взметнув шлейф крошечных пузырьков. На корпусе виднелись ряды иллюминаторов, наглухо задраенный люк в хвостовой части ничем не отличался от настоящего, и даже сопла двигателей слегка отклонялись, когда кораблик совершал виток. Увесистый, но не тяжелый, шар приятно лежал в руке и оставался прохладным, хотя все вокруг буквально плавилось от жары. Вещица нисколько не походила на местные сувениры грубой работы, чем в конце концов и понравилась Ресселу.

— Линден, ты воспользовался моей слабостью, но не надейся, что я забуду про время и перестану напоминать о нем тебе, — заметил он и, мысленно успокаивая себя тем, что покупка одной бесполезной вещи автоматически избавляла от его всех последующих соблазнов, без торга положил на прилавок сумму, названную продавцом.

Линден между тем больше жестами, чем словами, сторговался со смуглой старухой, которая непрестанно дергала себя за кончик седой косы и говорила на незнакомом наречии. Он с торжеством показал Джону длинную нить хрустальных бус, на что Рессел сказал:

— Кажется, не ты один считаешь, что остался в выигрыше.

Линден обернулся: старуха хрипло смеялась, и на ее сухой ладони блестела целая куча монет.

— Ну и пусть, — ответил он беспечно. — Вряд ли она сильно меня обдурила. Пойдем лучше поищем теперь упаковку для моего подарка.

— Я бы лучше поискал сигареты.

Но Линден заприметил в окне ближайшей лавки груду всевозможных шкатулок, ящичков и коробочек и, нетерпеливо махнув Джону рукой, скрылся за дверью.

— Буду ждать тебя здесь. Пять минут, не больше! — крикнул ему вслед Рессел и, купив у проходившего мимо лоточника пачку самых дешевых сигарет — их он обыкновенно и курил, пристроился на скамейке у входа.

Натруженное ходьбой колено снова напомнило о себе болью — пока еще терпимой, но Рессел знал, что скоро станет хуже. Он мог не ждать. Достаточно было расстегнуть нагрудный карман, чтобы в руках сам собой оказался пузырек с безвкусными желтоватыми таблетками, но принимать третью за сутки дозу анальгетика Рессел не решился. В последний месяц он и без того слишком часто обращался к этому средству, и вплоть до полета на Песочные Дали оно действовало безотказно и быстро. Но если поначалу для прекращения приступа хватало одной таблетки, то позже приходилось раздраженно и в спешке вытряхивать на ладонь уже по две, а потом и по три. Здесь размышления о содержимом пузырька теряли отвлеченный характер и грозили коснуться темы не просто неприятной, но и запретной — по крайней мере, для пилота, не желавшего терять лицензию. Поэтому Джон вынул из кармана зажигалку и закурил. Сигареты были плохим обезболивающим, однако позволяли слегка отвлечься и ничем при этом не рисковать.