Члены комиссии вместе с Наирой заняли кресла у стола в центре комнаты. Петер и Джон расположились на диване возле стены. Энди, которого практикант предусмотрительно держал за плечо, устроился между ними на самом краю — с поникшей головой и крепко сцепленными пальцами. Рыжие волосы неряшливо спадали на грубую ткань его потрепанного наряда, босые ноги скребли пол. Мальчик выглядел несчастным и жалким.
— Давай, дружок, подойди к нам, не бойся, — приветливо сказала женщина.
Энди не отозвался, только ниже опустил голову. Хрустнули сжатые добела пальцы с посиневшими ногтями. Петер Димитров прошептал ему на ухо несколько слов — каких именно, Рессел не разобрал, но догадался, что практикант уговаривал мальчишку встать и сделать пару шагов к столу. Беспризорник дернулся в сторону, толкнул Джона острым локтем и согнулся, будто сломанная шарнирная фигурка. Его плечи дрожали, спутанные волосы липли к мокрым вискам — от страха беднягу прошиб холодный пот. На тонкой шее блестела цепочка мелких капель, и вместе с ними сквозь кожные поры уходили остатки сил.
Рессел вспомнил, как перед выпиской из госпиталя в очередной раз проходил мимо шеренги экспертов и, попытавшись вытереть испарину со лба, с грохотом уронил костыль. Он понимал, что больше не годен к военной службе, и все равно испытал глубокое внутреннее потрясение в тот момент, когда один из врачей зачитал ему соответствующую формулировку. На днях эта мрачная история повторилась — в других декорациях, но с теми же подробностями; Джон до сих пор с содроганием думал о людях, пристально изучавших его коленный сустав, и обо всем, что последовало далее; мысленно возвращаясь к недавним событиям, он словно проваливался в бездонный черный шлюз.
Глава 22
За столом кто-то кашлянул. Директор Нуба негромко беседовала с мужчиной. Женщина делала пометки в планшете; в ее руке сухо постукивало перо.
— Не бойся, мы просто хотим с тобой поговорить, — сказала она, снова обращаясь к мальчику.
Никто не ожидал, что обыкновенная фраза, произнесенная спокойным дружеским тоном, окажет на Энди столь сокрушительное воздействие: вскочив с дивана, мальчишка бросился в дальний угол и рухнул на колени, закрыв лицо руками. По пути он опрокинул росшее в стеклянной колбе карликовое деревце и врезался в витрину с поделками; на пол брызнули осколки. Энди ничего не знал ни о процедуре, которой его подвергли, ни о намерениях собравшихся, но безошибочно уловил рассеянную в атмосфере угрозу. Подавленный праздничным убранством школы после однообразия блоков медцентра и блеклой обстановки в комнате Рессела, доведенный до паники прикосновениями, взглядами, вопросами, Энди буквально погибал от страха, но для того, чтобы осознать, в какой смертный ужас провалился мальчишка, взрослым понадобилось битое стекло.