— Ладно, не так все страшно, — говорил Петер, широким шагом идя по коридору. — Он понял, как пользоваться санитарным блоком, без проблем ест и спит — не всегда по ночам, но это ерунда. Кость срослась, рука работает. Мыть его не надо. То есть не мешало бы, но вам ни к чему заморачиваться лишний раз. Проще снова подержать его в дезинфекционной камере перед приездом этой педагогической команды. Следите, чтобы он не тащил в рот все подряд — это он любит, и не отпускайте бегать по городу — вот и хватит.
Слушая практиканта, Рессел в тысячный раз проклинал тот день и час, когда они с Линденом оказались возле распростертого в пыли тела. Вспомнив грязные желтые стены, булыжник в полете и брызги крови на разбитой мостовой, он скрипнул зубами. Деваться было некуда.
— Если бы не нужно было выручать вас, Петер, я бы ни за что на это не согласился. Плохо, что мы втянули вас в эту историю, — сказал он и метнул хмурый взгляд в шедшего рядом Линдена, хотя и чувствовал, что злиться на напарника — бессмысленная затея. Тот молчал, и сказать ему, пожалуй, было нечего.
— Потерпите пару дней, потом приедут эти ребята и заберут его. Талоны в столовую я для него как-нибудь организую. Я бы сам за ним присмотрел, но вне медцентра это будет сложновато устроить.
— Ладно, я справлюсь.
Глава 18
Мальчик лежал на койке, вновь с головой завернувшись в одеяло. Наружу торчали босые ступни с трещинами на пятках. Застарелую грязь не взяла двукратная обработка концентрированным дезраствором. Джон, который еще на прошлой неделе имел привычку ежедневно до блеска чистить обувь, подпиливать ногти, расчесывать волосы на пробор и сразу после рейса, даже падая от усталости, идти в душевую, брезгливо поморщился. Стоять было тяжело, и он присел на край пустой кровати.
Петер хлопнул себя по лбу.
— Вот незадача: у него есть только больничная рубашка. То, что было на нем, с позволения сказать, надето, я отправил в утилизатор.
— И правильно — все равно эта ветошь никуда не годилась, — отозвался Линден.
Двери с тихим шипением разъехались, пропуская Анну и техника из ее бригады. Техник опустил на пол большой контейнер, небрежно помахал рукой, приветствуя всех разом, и ушел.
— Анна! А я все гадал, куда ты подевалась. Что это у тебя такое?
— Я тоже подумала, что мальчик остался раздетым, и одолжила на вещевом складе благотворительную корзину, — объяснила Анна. — Правда, ее пока никто не перебирал. Придется порыться в ней и вернуть назад все, что не подойдет.
По традиции жители городка передавали в так называемую благотворительную корзину старую, но все еще пригодную к использованию одежду и домашнюю утварь. Добровольцы сортировали собранное, а корабли Четвертой вместе с основным грузом доставляли посылки в населенные пункты, которые нуждались в гуманитарной помощи. Контейнер с игрушками, школьной формой и детскими вещами обычно отправлялся в ближайшее аграрное поселение, где на одну семью в среднем приходилось по три ребенка. Но в этот раз Анна решила, что поношенная одежда нужнее мальчишке с Песочных Далей, и просто забрала корзину целиком — скорее всего, без разрешения.