Глава 13
Пустой и мутный сон свалился на пол, как мятое одеяло. Джон потянулся и осторожно встал. Боль в колене была терпимой. Окна в блоке наблюдения скрывали плотные светонепроницаемые шторы, но выработанное с годами чувство времени подсказывало Ресселу, что снаружи давно взошло солнце. Взглянув на часы, Джон понял, что не ошибся, и, застелив койку, принялся приводить себя в порядок. На тумбочке он обнаружил контейнер с безвкусным больничным завтраком и аккуратно сложенную форму с пачкой сигарет в кармане — не иначе как Петеру под конец дежурства взбрело в голову позаботиться о вчерашнем собеседнике. При виде вязкого овощного пюре к горлу подступила тошнота, однако Рессел, умевший не только засыпать и просыпаться в любой момент, но и съедать пищу, которая ему не нравилась, механически проглотил содержимое контейнера. Теперь следовало получить вердикт комиссии, оформленный по всем правилам, и явиться в управление для разговора с начальником летной службы. Скорее всего, разговор этот не сулил Ресселу ничего хорошего. О том, что последует за ним, он пока не думал.
Дан исчез, оставив неубранную постель и скомканную пижаму — должно быть, отправился нести заслуженную трудовую повинность в кухонном цеху или на работах по озеленению. Жилец карантинного блока затаился между матрасом и одеялом, и лишь очертания тела под ворохом постельного белья выдавали его присутствие.
В уборной, как и везде, было прохладно и пусто. Вынужденный поход к начальству предполагал соответствие определенным правилам приличия, и Джон приблизился к зеркалу. Впервые за двое суток увидев собственное отражение, он понял, что так плохо ему не доводилось выглядеть даже после двух тяжелых рейсов подряд — а подобное изредка, но случалось. Ответный взгляд исходил от бесконечно усталого, серого и разом на годы постаревшего человека с резко очерченными морщинами на лбу и запавшими щеками. Сносное впечатление производила разве что чистая одежда. Найдя в кармане гребень, Джон расчесал встрепанные волосы на привычный пробор и пригладил их мокрой рукой. Борода утратила форму, но возиться с ней было некогда. От ледяной воды горело лицо. Рессел повернулся к зеркалу спиной и, заметно хромая, двинулся по коридору. Тревога и неустроенность наступившего дня толкали его наружу.
Дежурный врач забрал у Рессела идентификационный браслет с позвякивающим жетоном и поднес к ближайшему порту центральной информационной системы. Джон тронул теплую от чужого прикосновения застежку: теперь он носил на себе документ, содержание которого неминуемо должно было повлечь за собой конец работы в Четвертой грузовой. Внутри кольнуло.