Светловолосая молодая женщина, одетая и причесанная по местной моде, присела на соседнюю скамейку и, окинув Рессела внимательным взглядом, улыбнулась. Джон рассеянно улыбнулся в ответ и отвернулся. Быть может, в другое время он и не стал бы пренебрегать знакомством; он давно привык и к заинтересованным взглядам, и к улыбкам, которые ни к чему не обязывали и вместе с тем могли быть истолкованы не то двусмысленно, не то, напротив, слишком однозначно. Рессел знал, что нравится женщинам, но мыслил достаточно трезво, чтобы не списывать это на счет своих исключительных достоинств: прямая спина, подтянутая фигура, нашивки капитана грузового флота — ничего особенного, но в государстве, где пятая часть населения не так давно была уничтожена войной, все перечисленное само по себе служило поводом для внимания, и удивляться здесь не приходилось. Увы, дальше нескольких встреч и пустых разговоров дело заходило редко: при близком знакомстве Джон поневоле производил впечатление очень сдержанного и скучного человека, и порой это его расстраивало.
Но сейчас Джона волновало другое: жара, некстати разболевшееся колено и Линден, который застрял среди пыльного старья и наверняка готовился выложить за какую-нибудь ненужную вещь половину месячного заработка. По-хорошему, стоило бы пойти и поторопить его, но Джон только мельком взглянул на часы с тремя циферблатами и пустой экран коммуникатора, позволявшего связываться с диспетчерами порта и отслеживать очередность вылетов. Спешить пока было некуда — капитан «Громобоя» просто привык перестраховываться. Закуривая вторую сигарету, Джон подумал о том, что отставка Линдена и списание корабля неизбежно приведут к переменам и в его собственной жизни. Линден Крау был хорошим пилотом, прекрасным товарищем и настоящим бродягой — правда, с появлением Анны бродяжий дух стал понемногу угасать, да и возраст постепенно брал свое. В конце концов пилот, как и любое судно, имел определенный запас прочности, и стоило считаться с тем, что рано или поздно он заканчивался.
Рессел случайно стряхнул пепел на брюки и мысленно выругался. Он так и не смог забыть о боли в колене. Ненужная покупка — шар с моделью — неудобно оттягивала куртку. Джон вынул его, переложил в брюки и снова потянулся к нагрудному карману, где лежал пузырек анальгетика; достаточно было потянуть застежку, чтобы достать его, но Джон решил подождать, пока станет хуже; еще он немного надеялся, что хуже все-таки не станет, хотя и мыслил себя пессимистом.
Напарник все не возвращался. Джон опять нервно тронул часы и попытался представить свою трудовую жизнь в Четвертой без Линдена. Конечно, Линден очень любил поговорить за работой, но Рессел, не выносивший чужой болтовни, на удивление легко смирился с этим недостатком напарника. К тому же, будучи в хорошем настроении, Джон с удовольствием его слушал. Иногда они часами спорили о разных вещах, давно упустив из виду предмет, положивший начало спору, но чаще Рессел не реагировал на подначки товарища и молчал, предоставив тому право болтать за двоих. Во всем, что касалось работы, напарники понимали друг друга с полуслова, и каждый из них доверял другому не меньше, чем самому себе. Впервые встретив Линдена, Джон не рассчитывал получить от нового второго пилота ничего, кроме казенной вежливости, однако после первого же совместного рейса вдруг выяснилось, что им непременно нужно обсудить все, о чем Линден, стремясь получше узнать замкнутого капитана, начал говорить на борту. Так они сначала оказались в одном углу курилки, потом — на соседних местах в столовой, и домой им тоже было по пути, и все это время Линден рассказывал какие-то невероятные истории, а Джон шагал рядом, не перебивал, удивлялся своему терпению — и ему, в общем-то, нравилось.