Мои щеки снова начали пылать.
Как перестать думать о том, что он творил языком?! Господи, это же было какое-то сумасшествие. Меня до сих пор бросало в жар при одном воспоминании. Если онязыком такое может, что же будет, когда дело дойдет до… до всего остального? У меня же просто сердце остановится!
Я прикусила губу, чувствуя, как по лицу расползается совершенно дурацкая, мечтательная улыбка.
— Ты чего улыбаешься, как умалишенная?
Я вздрогнула и рефлекторно отдернула голову от стекла.
— Ничего, — быстро ответила, пытаясь стереть улыбку с лица.
— Ага, рассказывай. Что придумала снова, Катастрофа? Новый план, как свести меня с ума?
Я насупилась. Можно подумать, это я к нему сегодня утром приставала!
— Вы и так чокнутый, куда еще хуже, — тихо буркнула себе под нос.
Макс резко повернул ко мне голову.
— Мышка ты моя оборзевшая, ротик свой закрой. Я и так на грани, могу взбеситься и заткнуть.
Мой мозг, который и так уже был расплавлен воспоминаниями о нашем утреннем инциденте, в этот момент просто отключил все фильтры.
Слова вылетели быстрее, чем я успела осознать их смысл:
— Членом?
Визг тормозов.
Машина резко, с чудовищной силой клюнула носом. Ремни безопасности заблокировались, больно врезавшись мне в плечо и грудь.
Я судорожно глотнула воздух, ошарашенно поворачивая голову.
Не понимаю, что случилось?! На трассу кто-то выскочил?!
Но Макс не смотрел на дорогу.
Он смотрел на меня.
Не моргая.
Его глаза были размером с блюдца, а лицо стремительно, прямо на моих глазах, заливалось густой, пунцовой краской, начиная от шеи и заканчивая блестящей лысиной.
Я вжалась в сиденье. Внутри всё похолодело.
— Я… я что, это вслух сказала? — пискнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Макс открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Он явно собирался сказать что-то такое, от чего у меня бы завяли уши, но в этот момент тишину салона разорвала резкая трель его телефона.
Он перевел ошалелый взгляд на экран мобильника, лежащего в подстаканнике, потом снова посмотрел на меня. Его лицо мгновенно изменилось. Краска сошла, уступив место тому самому ледяному, собранному выражению профессионала.
Он протянул ко мне раскрытую ладонь.
— Аппарат.
Я послушно, дрожащими пальцами вытащила пластиковый полумесяц из-за уха и вложила в его широкую ладонь.
Мир снова провалился в ватную, глухую пустоту.
Я сидела, прижавшись спиной к двери, и наблюдала за ним. Макс поднес телефон к уху. Он что-то говорил. Спокойно. Размеренно.
А потом я увидела, как он улыбается.
Не той своей жуткой, маньячной улыбкой, а нормальной. Искренней. Уголки его глаз собрались в морщинки, плечи расслабились, и он даже коротко рассмеялся, откинув голову на подголовник.