— Чем занималась сегодня? — буднично спросил я, снимая куртку и проходя к кухонному острову.
Настя пожала своими хрупкими плечами.
— Ничем особенным. Телик смотрела.
Ага, как же. Знаю я твое «ничем».
Я выложил на столешницу пакет с продуктами, который захватил по дороге. Повернулся к раковине, чтобы вымыть руки, и мой взгляд зацепился за странный предмет.
На самом краю стальной мойки, рискуя в любую секунду свалиться в слив, лежала какая-то крошечная металлическая хрень. Блестящая палочка с двумя шариками на концах.
— Это что такое? — я взял эту микроскопическую деталь двумя пальцами и повернулся к Насте, демонстрируя находку.
Она вздрогнула, глаза ее расширились. Девушка буквально подскочила с дивана и в три шага преодолела расстояние до кухни, бесцеремонно выхватывая штуковину у меня из рук.
— Нашли! — выдохнула она. — А я весь день искала, под диваном ползала… Думала, потеряла с концами.
Она счастливо улыбнулась, зажав деталь в кулаке.
Я сложил руки на груди, с интересом глядя на нее.
— Повторяю вопрос: это что такое?
Настя подняла на меня глаза.
— Штанга.
Я перевел взгляд с ее лица на сжатый кулачок, потом снова на ее лицо.
— Штанга? Насть, я, конечно, давно в зал не ходил, но я точно знаю, что такое штанга. И вот эта блоха — это не она.
Настя лишь загадочно хмыкнула. Повернулась к раковине, включила воду и тщательно промыла свою «штангу» под струей. Затем, глядя прямо на меня, она ловкими движениями пальцев открутила один из металлических шариков.
А дальше произошло то, от чего у меня натурально зависла система.
Настя открыла рот, высунула язык, и я увидел там аккуратную дырку. Она деловито, не морщась, просунула металлический стержень прямо сквозь свой язык снизу вверх, а затем закрутила блестящий шарик сверху.
Клацнула зубами, пряча язык, и невинно похлопала ресницами.
— Это что за срань такая? — только и смог выговорить я, глядя на ее рот.
— Пирсинг.
— В языке?
Она широко улыбнулась, демонстрируя блестящий шарик по центру языка.
— Ага.
— Зачем?!
— Прикольно.
— Чего? Я иногда за обедом язык прикушу — чуть ли не умираю от боли, аж слезы из глаз. А ты взяла и проколола его насквозь куском металла. У тебя с головой всё нормально вообще?
Настя скрестила руки на груди. Ее взгляд скользнул по моему лицу, по шее, спустился к моим сбитым костяшкам.
— У вас половина тела в татуировках и шрамах. У вас с головой всё нормально?
— У меня? Нет. Уже кажется говорил, я маньяк и псих.
Настя отвернулась к холодильнику и еле слышно, себе под нос, буркнула:
— Оно и видно.
Моя челюсть медленно, но верно поползла вниз.